Я смотрела на четыре листа плотной бумаги. Гербовая печать, подписи, «расторгнуть брак… имущественных претензий не имеют…». Смешно. Имущественных претензий у меня как раз было выше крыши, только все они касались не денег. Например, претензия на то, что Леонид Кириллович Морозов за последние полгода нашего брака смотрел на меня так же тепло, как на квартальный отчёт. Или претензия на его секретаршу Анжелику. Впрочем, Леонид никогда не подтверждал факт измены. Но и не отрицал. Ручка скользнула по бумаге, оставляя подпись. – Вот и всё, Лёня.

Теперь мы друг другу никто. Ой, или мне называть тебя Леонид Кириллович? – Можешь называть меня как раньше, Варь. – Я подумаю. Подумаю примерно лет через сто. Три года спустя я работаю в бюро находок, моя жизнь состоит из поисков потерянных котов, пробок и звонков матери, напоминающей, что пора бы найти уже себе кого-то. Ага, щас. – Там это… он с утра сидит… – Произносит паникующий секретарь, стоило мне зайти в бюро.