Пока я роняла скупые слезы, глядя на стоимость обучения за семестр и за год, понимая, что не каждый дракон способен позволить себе такую роскошь, даже если выгребет все золото из пещеры и сдаст на металлолом всех рыцарей со времен эпохи первых жадных идиотов, мне принесли роскошные чемоданы с золотым вензелем. Кожаные, с крупной драконьей чешуей, которая переливалась на свету, перетянутые тугими ремнями, вызывали у меня чувство глубокого обожания к своей работе. На полу стояли коробки с такими магическими бирками, от которых скупые слюни уже натекли в приличное озерцо несбывшихся надежд.

Мне на секунду показалось, что подаренный мне только что взгляд, оформленный яркой ленточкой недоумения, – самый теплый из всех взглядов, который мне хоть раз дарили. Хотелось сразу уточнить, что на мне так усердно выжигают испепеляющим взглядом? Будем надеяться, что очень красивые узоры. А вдруг он пытается во мне найти что-то, чего раньше не замечал?

— Переодевайся, — прозвучал голос, пока я переворачивала бирки, ужасаясь и благоговея всей женской душой. Названия ласкали слух «Драконелли», «Ор’Эльф», «Фэйрини». Шуршащая бумага приоткрыла свой секрет, а я достала…

— Что это?!! – с недоумением произнесла я, а у меня появились подозрения, относительно природы демонического инфаркта после желания: «Полюби меня!».

Мне на колени вывалилась мужская рубашка и набор сверкающих драгоценностями запонок. Я прищурилась на демона, чувствуя, как в районе мягкой подушечки инквизиционного кресла меня слегка щекочет гендерная интрига. Со следующей коробкой я не церемонилась, вытаскивая роскошные брюки и пиджак. Следом вывалился галстук с золотым зажимом. Гендерная интрига нарастала, а в воздухе запахло моей умершей женской самооценкой. Видимо, померла она давненько, раз ни один симпатичный некромант не способен был бы ее воскресить.

Пока я рассматривала пуговицы – драгоценности, вдыхая запах мужского парфюма, которым был сбрызнут костюмчик, что-то мне нашептывало, что, возможно, демон просто настолько плохо разбирается в людях, что все мы для него на одно «яйцо».

«А потом папа дракончик обнял маму дракончика, залез на нее сверху и крепко обнял, а через несколько лет у мамы появился маленький дракончик!», - промелькнула у меня красочная страница драконьего разврата в детской книжке для маленьких магов, познающих в теории все прелести физического вожделения, а заодно и вероятные последствия. «А все почему? Потому что у папы –дракончика есть маленький орган», - удивляло меня, как ребенка, чтобы теперь расстраивать, как женщину, отчетливо представляющей вечно грустную самку дракона с задумчивым и загадочным выражением драконьей морды.