«Торшер» побледнел, а рука в черной перчатке встряхнула листок, читая вслух в гробовой тишине.

— Я приношу искренние соболезнования семьям пострадавших, и обещаю сделать все возможное, чтобы хоть как-то облегчить вам боль страданий, — холодным голосом прочитал командир отряда, пока остальные молчали, опустив головы.

— Я не знаю, о чем вы! – собрался с духом и полномочиями министр, багровея и тыкая сухоньким пальчиком на дверь кабинета, возле которой стояла охрана. – Вон из моего кабинета! Я не позволял вам вот так врываться и рыться в моих документах! Обыск кабинета ми-ми-министра возможен только если ему выразили недоверие…

— Мы готовы разделить вашу боль, горечь утраты, и обещаем, что примем меры по поиску этих мерзавцев, — все тем же холодным и равнодушным голосом продолжал боевой маг, не смотря на вопли разгневанного министра. – Мы проведем детальное расследование обстоятельств произошедшего, и я, министр магии, клянусь, виновные будут наказаны по всей строгости закона.

Фигура боевого мага сделала несколько шагов вперед, сняла перчатку с руки и просто положила свою руку поверх трясущейся руки министра.

— Расследование закончено. Приговор вынесен, — отчеканил командир, а черная перчатка упала со стола на пол вместе с ворохом каких-то документов.

— Это — универсальная речь… На случай какой-нибудь трагедии, — выдохнул старик, открывая рот и тут же тихо сникая на стуле, пока я зажимала рот рукой. Кто-то из магов щелкнул пальцами, а сквознячок развеял горстку пепла, оставшуюся от министра магии.

— Министр сильно устал, — с легким оттенком меланхолии произнес знакомым голосом боевой маг, наклоняясь за перчаткой и поднимая ее с пола, пока помощник министра с ужасом смотрел на стол и опустевший стул. – И решил немного развеяться. Кто еще хочет в отпуск грехов?

В абсолютной тишине что-то скрипнуло, а я не верила своим глазам, видя, как фигура в алом, разорванном плаще усаживается в министерское кресло, откидываясь на спинку и положив руки в перчатках на роскошные подлокотники. «Ты стала свидетелем эпохального события!», - шевельнулось что-то внутри меня. И это «что-то» тут же гаденько добавило: «А свидетелей обычно мочат…». Мысль о том, что мочить меня будут явно не из игрушечного волшебного пистолетика, заставила меня тихо продвигаться к двери.

— Итак, в связи со сложившейся ситуацией, я, согласно своим полномочиям, беру командование на себя и ввожу режим чрезвычайной ситуации, — вздохнул узурпатор, не снимая маски и оставляя огромный росчерк золотого пера на бумаге. Чернила капнули с кончика пера, оставляя вереницу клякс.