Дрожащая рука в металлической перчатке поставила роспись, похожую на попытки ребенка нарисовать клубочек. Пока все обсуждали произошедшее, демон отвлекся на преподавателей, тут же набежавших с целыми списками о том, что нужно для Академии, мне на плечо легла тяжелая рука Ежа. Я узнала эту перчатку с толстыми железными шипами.

— Слушай внимательно, сопля. Слушай и молчи. Раз ты связалась с демоном, то жить тебе осталось два понедельника. Я знаю, как продлить твою жизнь. Однажды я допрашивал одного мага, который провернул нечто подобное, — негромко произнес Еж, склонившись надо мной. – Что бы демон тебе не рассказывал, с того момента, когда ты загадаешь желание и твое желание будет выполнено, твоя душа будет принадлежать ему. Я советую тебе все-таки загадать желание.

— Зачем? – едва слышно прошептала я, не сводя глаз фигуры министра.

— Демоны хитры, дракон им в задницу. Он вынудит тебя загадать желание правдами и неправдами. Ты никогда не знаешь, что он расценит, как желание. Ты можешь ковырять в носу возле окна и брякнуть что-то вроде: «Как хорошо было бы, если бы у меня на жопе прошел прыщ», а он расценит это как желание, — слышался тихий голос Ежа, который сопел так, что мне казалось, у меня сейчас вынюхают все волосы. – Так что загадай то, чего он никогда не сможет выполнить.

— А что он не сможет выполнить? – прошептала я, стараясь не разжимать губ. А ведь Еж прав. Мало ли, куда меня еще занесет нелегкая? И крики: «Мама, роди меня обратно!», вполне могут быть расценены, как посыл!

— Думай сама, вспоминай, чему тебя учили в твоей сраной Академии. Вспоминай книжечки про демонов, которыми вы, видимо, подтирали задницы, — процедил Еж, снимая руку с моего плеча. – Раскинь мозгами, пока он не раскинул твои мозги по стенке…

Ко мне приближалась фигура моего начальства, заставляя меня поежиться и подозрительно осмотреться по сторонам. Одно движение руки, затянутой в черную перчатку, и мы очутились в знакомом кабинете. Здесь видимо с топотом прошел ремонт, раздавив прежний лоск и шик. Вместо позолоченных по самое: «дорохо-бохато» обоев виднелись темные плиты мрамора, начищенные почти до зеркального блеска. Видимо, кресло для посетителей «Мечта седалища» тоже чем-то не угодило демонической душе, поэтому его заменило черное нечто с намеком на страдания. Роскошное кресло министра, видавшее многих министров, причем, далеко не с лучшей стороны, исчезло, а вместо него появился суровый трон. Монументальный стол, на моей памяти хронически заваленный папками, видимо, решил не оставаться одиноким островком уюта, и в знак солидарности с остальной мебелью отправился на помойку истории, махнув на прощанье всеми ножками. Вместо него поселился черный стол, на котором папки были разложены в идеальном порядке.