Её постаревший от бремени власти и контроля разума отец… как будто помолодел… стал тем… тем самым… кого она видела когда-то… словно перед её взором возникла картина из младенчества, когда папа держал её на руках. Когда он был отцом… а не королем… и когда мама была рядом…
— Молодец…
Это было последнее что она помнила в тот день, а затем все поглотила темнота…
— После того как я убила отца, меня поглотила темнота, и очнулась я уже в темнице… Не помню, как туда попала и что случилось до этого. Там-то я и начала… просыпаться…
Она сидела в темноте своей камеры и смотрела на падающие с потолка капли. Когда наверху шел дождь, то часть воды проникает через щели к толще скалы и сверху начинало капать. Так повторялось уже несколько раз, и она запомнила, что это. Когда капает, значит прошел дождь.
«Жила в золотой клетке, а теперь в обычной… Ничего не изменилось… Только антураж поменялся немного…»
Девушка, облаченная в доспехи, сидела, обнимая свой меч и просто спала, периодически просыпаясь от падающих капель.
«А почему я тут сижу? Зачем я здесь? Разве я… не должна что-то сделать…? Я легко могу выломать решетку, так почему я не уйду?»
Она задавала себе эти вопросы, но не могла найти в себе сил что-то сделать. Просто что-то мешало ей подняться… Точнее… она просто не могла найти причину встать…
Закрыв глаза, она видела сны…
Сначала неясные образы, странные непонятные картинки, размытые силуэты… Но постепенно приходила какая-то четкость, осознание и… понимание. Она думала, что это воспоминания Соломона в ней, но потом росли подозрения, что это что-то другое. Другие люди, другие места, странные пейзажи. Высокие дома из стекла и металла, стальные повозки без коней, огромные металлические птицы в небесах и разодетые по чудному люди, смотрящие в свои черные карманные зеркальца. И с каждым таким сном она словно узнавала названия этих вещей и этих людей.
Пока слабо понимая, но постепенно…
И там она увидела, как один человек надевал какой-то шлем и… оказывался в Арессии…
— После ко мне пришел Ферик…
Имя друга напомнило о потери. Напомнило о том, что ей пришлось сделать.
— Я… словно понимала его… Знала, что он говорит и так мы общались… Он вывел меня из катакомб и привел к себе…. А дальше ты знаешь… Такова… моя история…
Маруку молчал позади нее, а она не оборачивалась.
Просто снимала с себя броню и укладывала её возле надгробия.
«Или просто пустышки…»
Она ведь не хоронила его, не вырезала этой плиты и непонятно, кто ее сюда поставил.
«Это просто сюжетная дыра, кривая заплатка, наплавленная ради красивого образа… А может какая-то сцена была, но её не внесли в ее память… Зачем ведь, когда она должна была сыграть лишь несколько сцен?»