Я поджал губы. Версия не больно-то складная, но лучше пока ничего нет, да и по датам все совпадало.

— Жрец, если это и правда был он, мог везти с собой все что угодно, — заметил я, рассматривая причудливые закорючки на карте. — А мог и ничего не везти, просто знать что-то очень важное.

— Это уже детали, — отмахнулся Готж. — Даже если он что-то вез, то это все равно осталось на погибшем судне. Никто из выживших, как я тебе сказал, не тронул оставшиеся там вещи. Побоялись, что проклятие вернется. Нам же сейчас важнее понять, почему смерти вдруг прекратились, и попробовать это остановить, иначе у нас места в «холодильнике» не хватит для трупов.

— Если бы та вещь осталась на корабле, ее должны были уничтожить вместе с «Путешественницей», — возразил я. — Ты же сам говорил, что корабль сожгли.

— Полагаешь, эту штуку кто-то забрал? И теперь опять потревожил, раз проклятие снова стало активным?

— Похоже на то.

— Тогда источник можно искать до бесконечности, — помрачнел Готж. — Эту вещь могли увезти в столицу или, наоборот, оставить в Триголе… а может, вовсе спрятать в земле и только теперь найти. Она вообще может находиться где угодно — гнев бога не зависит от расстояния. В любом случае надо готовиться к худшему. Если уж трое из выживших так быстро скончались, то скоро появятся и другие.

— Выживших было не так много, — качнул головой я. — Десяток или чуть больше. И они все сейчас в преклонном возрасте… ну, кто дожил, конечно. К тому же совсем не факт, что в Верле осел еще кто-то из уцелевших.

— По-твоему, как только помрут все причастные, то смерти закончатся сами собой⁈ А мы просто подождем и спишем все на естественные причины⁈

— Нет. Девочка к кораблю отношения не имела. Поэтому нет никакой гарантии, что смерти не пойдут лавиной, как тогда… Надо показать это Йену, — вздохнул я, чувствуя, что нахожусь на верном пути, но все еще многого не понимаю. — Из старика я больше ничего не смог выжать. А нам нужно понять, куда двигаться дальше.

— Йена нет на месте, — хмуро отозвался Готж, сдвигая карту на угол стола. — Они с Родериком взяли бричку и уехали в дом Лори, повторно опрашивать родителей.

— Когда? — замер я, чувствуя, как неприятно скребутся кошки на душе.

— Да как Йен вернулся и я рассказал ему твою догадку с Лотэйном, так и уехал…

Я с раздражением подумал, что этот торопыга опять делает все сам, вместо того чтобы позволить работать другим, и двинулся к выходу. Что-то меня тревожило, поганое такое чувство, как если бы я чего-то не заметил, не учел.

Уже на пороге, задумавшись до состояния полнейшей невнимательности, я едва не столкнулся с Витом и едва успел отшатнуться, чтобы не получить по лбу тяжелой дверью.