Царящий в комнате запах смерти в какой-то момент стал таким удушающим, что я не выдержал и вернулся в обычный мир, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Корн и герцог Искадо к тому времени уже успели отмереть и прийти в себя. Хокк куда-то исчезла. Но даже не видя ее и не слыша снаружи характерных звуков, я вдруг понял, что магичку сейчас мутит. Более того, с ее аурой творилось нечто настолько странное, что я раздвинул плечами стоящих на пороге магов, вышел в коридор, отыскал уткнувшуюся носом в стену, бледную до синевы напарницу. А обнаружив, что ее амулет-накопитель почему-то сдох раньше времени, молча ее обнял, заново накладывая привязку. После чего увел напарницу в соседнюю комнату, так же молча усадил на диван. Затем нашел кухню, безошибочно отыскал в шкафу бутылку с чем-то воистину убойным. Налил в нашедшийся рядом стакан. Вернулся к Хокк. И, заставив ее залпом выпить забористую гадость, с облегчением увидел, как на ее омертвевшее лицо снова возвращается жизнь.

— Спасибо, Рэйш, — пробормотала она, сгорбившись в кресле, словно столетняя старуха. — Как-то слишком быстро все произошло… я даже не поняла, в чем дело.

— Там слишком много энергии Смерти. Амулет на такое не рассчитан. Так что сиди, сегодня ты мне не помощница.

— А ты? — глухо уронила она, не поднимая глаз.

Я молча пожал плечами.

А что я? Энергия Смерти в такой концентрации — вещь, конечно, опасная. Когда ее становится много, она уподобляется голодному вампиру и вместо того, чтобы рассеяться, начинает тянуть на себя силу из всего, что окажется поблизости. Поэтому-то в местах массовых жертвоприношений нередко гибнет трава, засыхают на корню деревья, там годами не живут птицы и звери, а любой, кто рискнет задержаться в таком месте подольше, рискует серьезно заболеть. Спросите у некросов — они подтвердят.

Конечно, со временем концентрация силы спадает, и когда-нибудь даже на месте захлебывавшихся в крови алтарей наступает затишье. Но сейчас… всего через полсвечи после гибели такого количества людей… от комнаты с трупами лучше держаться подальше.

Собственно, Корн неспроста так и не рискнул перешагнуть порог гостиной. Да и его сиятельство вперед не совался. Что же касается меня, то под одеждой уже давно холодил кожу невидимый взору доспех, да и к вниманию одной знакомой Леди я успел привыкнуть. И если уж Ее прикосновения научился переносить, то и остальное как-нибудь переживу. Главное, не задерживаться в этом месте надолго. И проследить, чтобы на протяжении хотя бы пары свечей туда не совали нос светлые — для них такое соседство точно не будет полезным.