Я чувствую, как грубая веревка врезается в запястья.
Мой муж Игорь сидит напротив, примотанный к стулу, лицо белое, как мел, а в глазах плещущийся, липкий ужас. Но мой взгляд против воли прикован к ним. К тем, кто только что ворвался в нашу спальню, превратив тихий вечер в сцену из самых грязных, тайных фантазий.
Их двое. Тот, что стоит надо мной, настоящая скала. Черная водолазка трещит по швам на плечах и груди, обрисовывая каждый мускул. Это не просто накачанное тело. Это оружие. Под тканью перекатываются каменные шары дельт, грудные мышцы выпирают так, что балаклава, натянутая на голову, кажется на фоне этой мощи почти неприличной. Вырез для глаз открывает холодную, прозрачную голубизну радужек и тяжелые, светлые ресницы. У него широкий, четко очерченный рот, и когда он говорит, я вижу, как двигаются его губы под черной тканью.
– Денег нет? – его голос низкий, с ленивой, опасной хрипотцой. – Ты, мразь, серьезно сейчас это сказал?
Второй, тот, что присел на корточки перед Игорем и небрежно похлопывает его по щеке, еще массивнее. Медведь. Гора мышц, затянутая в камуфляжные штаны и свободную черную футболку, которая все равно обтягивает необъятные бицепсы и толстую, бычью шею. Его балаклава чуть сбита, я вижу темную щетину, пробивающуюся под краем, и глаза, черные, блестящие, как агаты, полные жестокого, животного голода. Запах от них исходит пьянящий. Смесь дорогой кожи, мужского пота и сандалового парфюма. И от этого запаха, от их подавляющей, звериной силы у меня предательски кружится голова.
– Неделя, – пищит Игорь, дергаясь в путах. – У меня будет через неделю, клянусь! Только не трогайте ее!
Светлоглазый медленно переводит взгляд на меня. Я чувствую его как физическое прикосновение. От макушки до кончиков пальцев ног. Он присаживается рядом, берет меня за подбородок двумя пальцами, заставляя поднять голову. Большой палец проводит по моей нижней губе, грубо, властно.
– Такая сладкая сучка… И ты ее даже трахнуть нормально не можешь, да? Я по глазам вижу. Недоебанная жена – это диагноз.
Мое лицо заливает краска. Стыд смешивается с чем-то очень горячим и липким, разливающимся внизу живота. Я пытаюсь отдернуть голову, но он держит крепко, чуть сжимая челюсть.
– Отпусти… – шепчу я, и мой голос звучит жалко и неубедительно.
– Отпущу, – обещает, поднимаясь во весь свой гигантский рост и подходя ко мне вплотную. – Еще как отпущу. Нам нужна не ты, а его деньги. Но пока этот нищеброд будет шевелить своими куриными мозгами, мы тебя развлечем. Повеселимся. Может, хоть тогда он поймет, что шутить с нами не стоит.