Вибрация комма вернула Влада из размышлений. Он коснулся коммуникатора и чуть поднял левую руку, чтобы лицо было в камере.

— Привет, мозгоправ! — радостно произнесла симпатичная женщина слегка за сорок.

— Здравствуй, Марин, — с легкой вежливой улыбкой ответил Владислав.

— Ты как насчет выходных? — сразу перешла к делу женщина.

— Дай подумать, — Влад перебрал в уме планы…

Точнее их отсутствие.

— А вы снова собираетесь, развратники? — спросил он.

— Да, снова у Егоровых! — улыбнулась Марина. — Хочу тебя видеть, головастик!

— Марин, я уже старый больной человек, — произнес Влад. — Может, пригласите кого помоложе?

— Я тебя видеть хочу, а не помоложе! — сощурилась женщина.

— И это говорит замужняя дама, — усмехнулся Владислав.

Тут в камере появилось еще одно лицо. Женщина, примерно такого же возраста, как и предыдущая, с немного грубыми чертами лица, но которые как-то так выходило, что не портили впечатления. Какой-то своеобразный шарм был у этой собеседницы.

— Владушка! — буквально пропела женщина. — Ты не забыл? У меня день рождения. Сделай милость, не порти мне праздника.

— Ольга… — Влад споткнулся о предупреждающий взгляд женщины и не стал говорить отчества. — Вам я не могу отказать, даже если бы и захотел.

— Вот и хорошо, Владушка, — улыбнулась женщина, слегка хищно.

Она исчезла из кадра, Марина же явно проводила ее взглядом, а потом снова посмотрела на Влада.

— Даже как-то обидно, Влад, что с Ольгой ты сразу соглашаешься, — произнесла женщина с легкой укоризной.

— Я просто ее побаиваюсь, — улыбнулся мужчина.

* * *

Jahr 1910. 10. August.

Deutsches

Reich.

Kiel

Экипаж, проехав между серыми дощатыми строениями причала, остановился на пирсе, где валялись какие-то доски и бревна. Из него выбрался мужчина лет тридцати, одетый в темно-серый костюм тройку и светло-серый плащ (вот уже неделю каждый день моросил легкий дождь и было довольно прохладно, поэтому и плащ). На галстуке у мужчины блеснул золотой овальный значок, на котором, на синем фоне, имелись странные символы. А именно, буква «V» и еще одна такая же буква, только перевернутая. Оба этих символа пересекались, образуя посередине ромб.

Мужчина, рукой затянутой в черную перчатку, подал извозчику банкноту, кивнул на благодарность, вытащил из экипажа небольшой кожаный саквояж и, развернувшись лицом к пирсу, оглядел пришвартованный рядом белый корабль. Длинные мачты выдавали в нем парусник, но две трубы ближе к корме говорили, что на судне имелась и паровая машина. В начале переднего фальшборта было выведено название. «GAUSS». Мужчина, прочитав его, слегка хмыкнул.