Это ни в коей мере его не успокаивало, а наоборот, жутко злило. В этом году он планировал полностью очистить Палестину от неприятеля и начать строительство порта на побережье Красного моря. Но о какой стройке может идти речь, когда в регионе свирепствует чума, местные фанатики готовы восстать в любой момент, а идея с опорной морской базой оказалась весьма затратной и труднореализуемой в нынешних условиях. Проклятая страна! С одной стороны есть реальные успехи, но экспедиция оказалась в тупике и выхода из него пока не видно.
Он не удивился, когда гонец донёс новость, что в Каир на личную встречу едет адмирал Гантом. Если сам командующий флотом хочет приватного разговора, значит, не стоит ждать положительных новостей. Наполеону было чем заняться, и следующие три дня он старался не думать о том, что же такое могло произойти в Александрии. Последовавшие за Абукиром два боя закончились вничью, пусть французский флот и понёс большие потери. Но близость базы и возможность быстрого ремонта сыграли свою роль. Англичанам пришлось уйти на Крит. А ведь всё могло быть гораздо хуже, если бы не эта чёртова Кассандра.
С Нила тянуло душными испарениями и весьма неаппетитными запахами. Местное население особо не задумывалось и сбрасывало в реку продукты своей жизнедеятельности. Удивительно, что крокодилы ещё не сбежали от этих потоков нечистот. Скученность, близость реки с заболоченными участками с огромным количеством насекомых, ужасная вода, невыносимая жара и постоянная вонь, вот что собой представляет эта некогда древняя страна.
Адмирал прибыл к девяти часам, когда город полностью погрузился во тьму, но желанная прохлада так и не наступила. Гантом был в выглаженном мундире, при орденах и держал в левой руке свою треуголку. Правой рукой он опирался на трость. Полученное ранение в битве при Абукире давало о себе знать. К чести моряка, он не только не покинул мостик, но и спас всю экспедицию от поражения. Может, кого-то могли смутить детское выражение круглого лица, пухлые губы и синие глаза, смотрящие с каким-то мальчишеским задором, но точно не Наполеона. Он уже оценил хватку и мужество адмирала и тот как-то буднично стал его верным соратником.
—Присаживайтесь, господин адмирал, — произнёс Бонапарт самым дружеским тоном, — Сейчас принесут вино. А то после получаса на этой чёртовой жаре оно скисает как молоко.
Гантом не стал отказываться и осторожно присел на указанное кресло. Раненный бок и нога давали о себе знать, но опасность уже миновала, и каждый день он чувствовал себя всё лучше. После пары глотков отличного бургундского адмирал поставил бокал на стол и перешёл к причине приезда в Каир.