Справедливость восторжествовала, и победили артиллеристы. В принципе это было ожидаемо. Попробуй, потаскай полутонную пушку, частенько по пояс в грязи. Да и взаимопонимание в команде у богов войны были выработаны на уровне подсознания. Трибуны сначала яростно болели за своих, но потом также лихо поддерживали финалистов.

Кульминацией соревнований стало награждение. В монастырской типографии были напечатаны красивые грамоты, которые Суворов лично раздал всем победителям и призёрам. Далее у офицеров по плану был банкет, думаю, солдаты тоже сегодня оккупируют местные питейные заведения. Часть гарнизона будет вести патрулирование, и пресекать возможные инциденты. Отдельно попросил Богдана быть рядом с егерями и пресечь даже теоретические попытки столкновения с казаками. Не хватало ещё нам резать друг друга. Выделил ему денег и приказал сегодня людям расслабиться по полной, кроме десятка, отряжённого в караул. Кому-то не повезло, но мир вообще несовершенен.

Кабинет настоятеля монастыря моими усилиями приобрёл приличный вид и даже намёк на уют. Стол быстро изготовили местные умельцы, кресла купили в городе, на пол постелили ковры из моих запасов. В открытое окно, забранное марлей, дабы не летел всякий гнус, веяло вечерней прохладой. Керосиновая лампа давала достаточно света, чтобы я мог в деталях разглядеть лицо и мимику собеседника. Резкие черты, морщины, избороздившие высокий лоб, горящие голубые глаза, нервные пальцы, периодически постукивающие по бокалу с вином. Суворов не был похож на доброго дедушку, а скорее наоборот. Когда он не накидывал на себя личину эдакого беззаботного и эпатажного старичка, то мало кто поверил бы в его неадекватность. При дворе про него распускали много слухов, но мне на них было плевать. Я видел перед собой апологета войны в чистом виде. И его взгляд такой вроде добрый и участливый заглядывал, чуть ли не в душу. Если присмотреться, то особой доброты я там не заметил. Эх, мне бы такое умение.

—Хорошее вино, Ваше Высочество. Да и устроенный праздник меня порадовал. Но ведь мы будем обсуждать не прыжки в мешках, Суворов — хохотнул командующий.

—Что вы думаете о реальном состоянии нашей армии, Александр Васильевич, — я решил не заниматься казуистикой и сразу начал откровенный разговор.

—Наша армия в данный момент является сильнейшей в Европе и это не подлежит никаким сомнениям. А вы считаете иначе?

—Каковы шансы в открытом противостоянии любого нашего генерала, кроме вас, против Моро[2], Макдональда[3] или Жубера[4]?

Суворов надолго задумался. Верю в его объективность и адекватность. Ну не вываливать же на него мои знания из будущего, что Россия проиграла французам практически все сражения после его смерти. Даже святая для всех русских битва при Бородино, по сути поражение, потому что через неделю после её окончания именно враг вошёл в Москву, а не мы гнали его в сторону границы.