Чтобы пробивать шкуры безликих требуется огромная мощь, и даже «Виконт» справляется не всегда — приходится браться за «матушку». При этом револьвер охотника бьет в руки с силой талантливого боксера и не каждый мужчина способен сделать выстрел, не получив травм. Большинство же женщин отдача либо повалит с ног, либо ударит тяжелым револьвером по лицу. Кстати, я до сих пор не мог понять, какие законы физики нарушает Алиша для того, чтобы так точно и так бегло вести огонь из «Виконта». Но у храмовников свои секреты.

Так вот, первый выстрел из тяжелого револьвера дома де Гранж расставил все на свои места; Леви плавно спустил курок, а в следующий момент едва не получил в лицо самим револьвером, так сильна была отдача. Да и сам маркиз ощутимо качнулся, просто не ожидая такой мощи от ламхитанского оружия. Я помню, как он молча опустил револьвер, подошел к столу и аккуратно положил ствол со словами:

— Определенно, рано.

Но это было несколько месяцев назад. К новому году мы уже стали делать по три-пять выстрелов из «Виконта», а во второй половине зимы полностью перешли на тренировку стрельбы одной рукой.

— Ну, так что, заедешь? — повторил свой вопрос Леви.

Деваться было некуда — завтра у меня был выходной, а отказ выглядел бы слишком грубо.

На следующий день, к полудню, я был на пороге знакомого дома. Слуга молча открыл дверь, принял мою фуражку и шинель. Нормальной зимней одеждой, в которой можно было бы показаться в доме герцога, я еще не разжился, так что решил ехать по форме. Только хорошенько почистил китель и надел белую, парадную рубашку, вместо повседневной сине-серой.

— Господин Леви ждет вас в гостиной, — чопорно сообщил слуга, предлагая проследовать за ним.

Застал я маркиза на табуретке. Леви стоял, слово памятник дому Каулов, а вокруг него сновало несколько мужчин с мягкими портными метрами и булавками.

— Я не вовремя? — спросил я.

— Маловер! Проходи! Нет, все, как и было запланировано! — воскликнул Леви, спрыгивая на мягкий ковер. — Наши занятия благотворно сказались на моей форме и разрушительно — на гардеробе. Почти все приходится перешивать и подгонять в плечах заново.

Я с интересом посмотрел на маркиза, после — на гору пиджаков, и рубашек, что лежала на одном из гостевых диванов у стены.

— Господин унтер-офицер, подойдите, — подал голос один из портных.

Ничего не понимая, я подошел к мужчине, после чего как-то мигом оказался на табуретке, минутой ранее с которой спрыгнул Леви.

— Я больше не могу смотреть на твое красное лицо, Маловер, извини, — ответил на мой вопрошающий взгляд маркиз.