Судя по всему, сама Тамара тоже не особо хотела, чтобы ещё одна из ее бабочек начала употреблять — не из человеколюбия, но зная, что та скоро потеряет всякий товарный вид. Подумав, женщина сказала кавказцу:

— Гиви, может, ты поговоришь с Петровичем, объяснишь ситуацию… не знаю, скидку им предложи или водку халявную. Только бы Карену звонить не стал.

— Э-э-э! Не пойду, ты в прошлый раз — забыла, что было? — наотрез отказался охранник, замотав головой.

— Тогда, молодой человек, сами с Петровичем договаривайтесь, — Тамара развела руками. — Тут все честно, он за ночь заплатил.

Я медленно выдохнул, куда ты, старый дурак, опять лезешь. Понимал я, что на ровном месте наматываюсь на очередные возможные неприятности. Хотя почему только возможные? Вполне себе реальные. Как будет этот Петрович, или как там его звать, реагировать на то, что у него проститутку хотят отжать — понятно. Но девчонка теперь смотрела на меня, как на своего спасителя, глаза на мокром месте, губы дрожат.

— Только не вздумайте мне здесь устраивать драки, я Аветику позвоню, — зарядила мне в спину Тамара, когда я уже направилсяв номер Петровича.

А это уже как получится, я первым редко кого бью. Я забрал вторую пятитысячную купюру со стола.

— Пойдем, покажешь, где твой суженый-ряженый обитает, — кивком позвал яАлину.

Подошли к номеру, который оказался первым по коридору — слева. Стучаться я не стал, решил без приглашения заходить. Как только открыл дверь, почувствовал тяжелый запах водяры, паленой наверняка, мужского пота и сигаретного дыма, который в воздухе коромыслом стоял. Играла музыка: «Плачет девушка в автомате, прячет в зябкое пальтецо…»

В номере стояли две односпальные кровати, между ними — стол. На нем набор: кипяченая вода, ложка, вата, спички и россыпь грязно-белого порошка на куске фольги. Судя по всему, герыч. На кровати слева сидел уже вмазанный корефан Петровича, на предплечье жгут, в руках — шприц с мутью.

— Вернулась, сука… — заговорил сам Петрович, услышав, как открывается дверь, но, завидев меня, осекся. — Ты кто такой? Алина где⁈

Я аккуратно дверь закрыл. Жестом показал девчонке стоять, где стояла, и не заходить в номер.

— Здоров, бродяги. Мне тут Тамара сказала, что вы девочку, — я на Алину кивнул, — на ночь сняли?

Подошел к столу, где набор лежал, и положил на него пятитысячную купюру.

— Это че? — уставился на деньги Петрович.

— Это я тебе понесенные расходы компенсирую и моральный ущерб. Девочку я забираю себе. Уж очень она приглянулась мне. Лады?

— Ты… — Петрович нащупал на тумбочке перочинный ножик и резко с кровати встал.