Но даже если нам удастся какое-то время оставаться в тени, всё больше людей по утрам будут светиться фиолетовым сиянием. Дионис рассказывал, что смертные могут принять это за некую болезнь. И в самом худшем случае способны опуститься до убийства «заражённых». Такое, к сожалению, уже бывало.

Слишком много факторов нужно было учесть, и интеллект Эймоса — это далеко не панацея. Я тоже должен был приложить титанические усилия, чтобы заполучить миллиард последователей. Но иного пути у меня нет и быть не может. Первый шаг уже сделал, осталось ещё пара десятков.

А тем временем мы прибыли на подземную парковку стоэтажного небоскрёба. Марина натянула на голову капюшон толстовки, а я напялил модные солнцезащитные очки. Эймос же пошёл за нами в невидимости.

Первый раз мне довелось воспользоваться лифтом — удобная, кстати, штука. Хоть по лестницам — тот ещё геморрой. Смертные в этом мире действительно хорошо устроились, а пропасть между богатыми и бедными намного глубже, чем та, которую я видел в других мирах.

Но в моём случае это даже хорошо. С одной стороны, я могу пользовать всеми доступными благами этого мира и ни в чём себе не отказывать. Бог не должен жить на помойке и питаться отходами. А с другой, существовало великое множество бедных людей, готовых за тысячу рублей не просто помолиться Богу Удачи, а сделать такое, о чём и говорить-то неприлично.

Но даже если давать каждому по тысячи, то это целый триллион рублей. Много это? Пипец как много! Весь годовой бюджет Челябинского графства составлял какие-то жалкие двадцать три миллиарда. И хоть денег у Империи было несоизмеримо больше, вряд ли, мне удастся даже за пару лет собрать нужную сумму.

Точнее сказать, собрать-то я могу, но каковы будут последствия? Моя врождённая сила вызывает волны изменения реальности, которые в конечном счёте могут аукнуться. А способов обезопасить себя на сто процентов не было. От хрупкости человеческой оболочки не уйти, о чём меня предупреждал Зевс. Он специально акцентировал на этом внимание.

И хоть мне хотелось покончить с проверкой за пару месяц, это было слишком рискованно. Нет, мне в этом мире даже нравится, но я хотел чувствовать себя богом, а не жалким смертным без права на ошибку. Я до сих пор не воспринимал смерть так, как это делали люди, но она довлела надо мной. Висела на шее тяжким грузом и шла по пятам.

Возможно, у меня начиналась паранойя. Но исцелить себя сам я не мог, ведь психологические проблемы — это совсем другое, нежели оторванная рука. Фактически такого рода сложности можно было назвать болезнью души, ведь именно она позволяла человеку быть человеком. А мне ещё только предстояло с этим справиться.