— А невесту мы тебе найдём, не сомневайся даже, — голос лесника звенит и сверкает от оптимизма. — Если ты не в курсе, то дезурбанизация продолжается во всю. Сейчас как раз маленькие городки и деревни всякие быстрее растут. Из городов крупных народ толпами сваливает. Ты без проблем найдёшь женщину, молодую и красивую, что захочет на природу перебраться. А если ты ей ещё и хороший бизнес-план предъявишь, то она тут же за тебя замуж выйдет, прямо на полу.

Юрий не выдержал и рассмеялся. В одном предложении лесник умудрился смешать бизнес-план, совет и солёную шутку.

— У вас, поди, уже и планы большие, — Юрий провёл пальцами по глазам, а то аж слёзы едва не брызнули.

— А то! — охотно согласился Егор Назарич. — Соседями будем.

— Ага, — сыронизировал Юрий, — а когда твоя ещё не рождённая дочь выйдет замуж за моего ещё не рождённого сына, то вообще родственниками станем.

— А почему бы и нет? — Егор Назарич с ходу отмёл всякий намёк на иронию. — Глядишь, со временем, вместо усадьбы Шушбай, полноценный посёлок появится. Если население десятка два-три будет, то из районных властей и дорого капитальную до трассы выбить можно будет. Благо четыре километра всего. А там, лет через сто, и город Шушбай будет.

Ну дела, Юрий лишь качнул головой. Егор Назарич не шутит, он сам очень и очень хочет в это верить. Может быть даже старается, чтобы оно именно так и вышло. И в этом плане ещё одна семья, пусть даже по соседству через несколько километров, будет далеко не лишней. Хотя…, — Юрий украдкой бросил взгляд на лесника, — вполне возможно, что его дети в город так и не уедут, а поселятся рядом. А там сыновья обзаведутся жёнами, а дочери мужьями. Вот так сперва усадьба Шушбай превратится в посёлок, а потом и в самом деле до городского статуса дорастёт. Ведь именно так в старину возникали сперва хутора, потом деревни, а потом и новые города.

— Нет, уважаемый, — решительным тоном произнёс Юрий. — Не буду скрывать: мне нравится природа, свежий воздух, колодезная вода и прочее, прочее, прочее. Но именно здесь я жить не буду. Это точно.

— Но почему? — разочарование в голосе лесника едва не переросло в жалобный собачий вой.

— Вельшино, даже мёртвое, — Юрий махнул рукой, — навивает на меня очень плохие воспоминания. Может быть в самом раннем и беззаботном детстве я и был здесь счастлив, только начисто не помню этого. А вот в более сознательном возрасте меня всегда тяготила жизнь в секте с её нелепыми предписаниями, ещё более нелепыми ограничениями и целенаправленным невежеством. Если ты не в курсе, — Юрий глянул на лесника, — то старики специально не учили детей грамоте, и вообще отказывались говорить о Большом внешнем мире.