Нью-Йоркская агломерация, 2207 год, сектор Альфа-7.
Если смотреть сверху — с уровня, где искусственное солнце не экономит спектр и воздух фильтруется трижды в час, — город выглядит как схема нейронной сети в момент разряда. Миллиарды огней. Сотни уровней. Десятки тысяч миль горизонтальных и вертикальных артерий, по которым вместо крови текут данные, грузовые капсулы и люди, которые уже не вполне понимают разницу между собой и тем, что по ним течёт.
Североамериканский Альянс проглотил континент ещё сотню лет назад, но истинная власть никогда не принадлежала картам. Власть принадлежала корпорациям. Советам Дистриктов. Трём буквам на каждом контракте, который ты подписываешь, не читая — потому что альтернатива это нижние уровни. Мглистые сады. Там охлаждающая жидкость промышленных серверных ферм оседает в лёгких к тридцати, и местные называют этот кашель «корпоративным приветствием».
Гамлет Вандер знал об этом всё, как и полагалось исполнительному директору «Noema Corp» и сыну советника дистрикта. Если думаете, что первым придумали шутку про имя — поздравляю. Вы читали Шекспира, значит, у вас были деньги на образование. В этом мире не всем так повезло. Всем, кто получил диплом по социальным квотам, годами приходится отрабатывать их в корпорациях на низкооплачиваемых должностях. «Noema Corp» не исключение.
Кабинет на 487-м уровне башни «Ноэма Прайм» был спроектирован под ностальгию пресытившейся элиты. Тёмное дерево — настоящее, не синтетика, срубленное ещё до Второго Экологического Пакта, когда деревья ещё можно было рубить. Кожа на подлокотниках кресла — тоже настоящая, тёплая на ощупь так, как не умеет ни один полимер. Окно от пола до потолка: не голограмма, а бронированный полимер толщиной в три пальца — и за ним агломерация лежала как вскрытая схема.
Верхние уровни сияли. Белые башни уходили в стратосферу, их грани отражали свет так, что в сумерках казалось — город сам себя освещает изнутри. Ниже — слой влажного смога, жёлтого и оранжевого, как старый синяк. А сквозь него, едва угадываясь, — зелёный и лиловый неон Мглистых садов. Дешёвый, мигающий, живой какой-то отдельной, низовой жизнью. Там дети рождаются с уже активированными стим-кодами — татуировкой в ультрафиолете, подкожным штрихкодом, который читается сканером на любом блокпосту за три секунды. Ярлык, определяющий твою цену и срок годности. Нуль-фертиль. Донор. Суррогат. Мод. Проходи.
Разница между маркером Вандера и миллиардами безымянных штрихкодов внизу была больше, чем между человеком и киберкрысой. Маркер «чистого генома», в отличие от стим-кодов, не прятался в ультрафиолете. Синяя печать на плече наносилась на кожу открыто, демонстративно, и читалась без сканера.