-Ты была права, я чуть не сдох от скуки на этой вечеринке… Ляль, - мычит мне в волосы Мирон.

- Чего? – стою, замерев, как птичка, в клетку пойманная. В свою самую родную и любимую клетку.

- Крамер про тебя спрашивал.

При упоминании Крамера морщусь, как от самой горькой дольки лимона.

- Тоже мне новость! – фыркаю, а сама разочарованно прикрываю глаза, потому что совсем сейчас не хочется портить момент разговорами о левом парне, который надоел до жути своим вниманием.

- Ляль, ну, серьезно? Он так-то норм чел. Без понтов дешевых, без дерьма за душой. Девчонок направо-налево не пользует.

И это правда. Крамер у нас мечта местного полета. Отличник, спортсмен с отточенной улыбочкой, ямочками на щеках и безлимитной карточкой в кармане отутюженных брюк. А еще гордость школы и глянцево симпатичный на внешку. Хоть на обложку лепи. Типа, весь из себя лучший представитель современного поколения. Правильный до скрежета зубного. До тошноты.

- Не нравится он мне. Ты у него адвокатом заделался что ли?

Мирон хмыкает и по-ребячески взлохмачивает волосы на моей макушке.

- Вообще нет. Просто хорош заливать. А то я не знаю, как про него там в ваших девчачьих чатах пишут.

- И что? Про тебя тоже пишут не меньше.

И это моя самая большая боль. Я бы всех этих куриц безмозглых… Ладно, не буду.

Мир пьяно и очень мило хрюкает.

- Я - это другое. Ты ж мой бро, Лялька. Тут изначально без вариантов.

Жмурюсь изо всех сил, чтобы дебильные слезы на глаза не навернулись. Еще этого не хватало. И делаю над собой усилие, лишь бы выпутаться сейчас из его объятий.

- Как будто я предлагала! – надменно отвешиваю в ответ. - Иди уже в душ. Спать хочу, - отталкиваю от себя Мирона со всей силы, отчего тот только сильнее ржет.

Кретин. Разбудит же всех!

Друг тяжелыми шагами тащится в ванную комнату, а я укладываюсь и укутываюсь одеялом, пытаясь унять ноющее сердце и больную душу. Болеющую им душу.

Уже лет пять. А, может, и не пять.

Еще с самого первого дня, когда Мирон с родителями заехали в соседний дом нашего недавно отстроенного коттеджного поселка, я поняла, что этот долговязый мальчишка совсем на голову отбитый, а значит мы точно подружимся.

Так и получилось.

Только вот время все расставило по своим местам. И однажды я поняла, что с моей стороны помимо дружбы зарождается нечто новое. Пугающее и прекрасное одновременно.

Мирон выгребает из душа в одних черных боксерах, вытирая на ходу свои патлы полотенцем. Сложен, как мечта. И я все там уже видела. Рассмотрела до мельчайших подробностей. Но каждый раз сердце замирает. И мне бы не выглядывать, но на звук его шагов я все же вылезаю из своего укрытия, наигранно хмуря брови, а у самой дыхание перехватывает от открывшейся картины.