в летописях общее название «черных клобуков». Как часто бывает в монархиях, наименьшую «чистоту крови» имели члены правящего дома, по политическим соображениям женившиеся на иноземных невестах. При этом с конца XI века особенно частыми сделались браки с половецкими княжнами, то есть представительницами не просто другой нации, а другой расы. Таким образом, первыми русскими «азиатами» стали князья. История династических связей дома Рюриковичей очень интересна, поскольку наглядно отражает смену геополитических приоритетов государства. Древнерусские правители, как считает большинство историков, были норманского происхождения. Поначалу они сохраняли тесные отношения со Скандинавией через Новгород и Старую Ладогу, поэтому чаще всего женились сами или женили сыновей на дочерях конунгов. У Владимира Святославича до его обращения в христианство было несколько варяжских жен. Ярослав Мудрый и его правнук Мстислав Великий были женаты на дочерях шведских королей. Несколько русских княжон стали норвежскими и датскими королевами. По мере того, как возрастало политическое значение Киева, расширялась и матримониальная география Рюриковичей. В XI веке, когда Русь встала в ряд ведущих европейских держав, родство с бедными скандинавскими монархами утратило для великих князей былую привлекательность. Дочь Ярослава выходит замуж за французского короля, Владимир Мономах женится на английской принцессе. Двое великих князей, Святослав II и Изяслав II, имели жен германского происхождения, а у германского императора Генриха IV была русская супруга, дочь Всеволода Ярославича. Родственные союзы с правящими домами соседних королевств — Венгрии, Польши, Чехии — были столь обыденным делом, что не привлекали особенного внимания летописцев и потому не поддаются исчислению. На протяжении двухсот лет западнорусские князья вели непрерывную борьбу со своими ближайшими соседями за спорные земли, и браки были одним из важнейших дипломатических инструментов, с помощью которого составлялись коалиции или закреплялись мирные соглашения. Известно, что по меньшей мере у четырех венгерских и у одиннадцати польских властителей были русские жены. Женитьбе не мешало даже разделение христианской церкви. Если иностранная принцесса выходила за русского князя, она переходила в православие. Точно так же и русская княжна принимала конфессию мужа. Обычно женщина брала при этом и новое имя, более привычное для нового отечества (к примеру, Евпраксия Всеволодовна, став германской императрицей, сделалась Адельгейдой).