Господи, я сейчас расплачусь… Как так-то получилось?! Я помню, что… что…

Память начала медленно возвращаться обратно, правда, кусочками, лишь немного позволяя вспомнить, как всё было. Так… я помню… я помню, как мы шли с той девчонкой через толпу, да… так… Ага, мы случайно разделились…

Да, я помню, мы разделились из-за толпы, я её искал, но нашёл другую девушку, в красивом ханьфу. Она была молчаливой, но очень улыбчивой и сама была рада со мной замутить. Она даже обрадовалась, когда я предложил провести время вместе…

Мы пошли в номер… так, где-то в коридоре она сама у меня попыталась взять в рот, было щекотно и странно, не так, как обычно, после чего меня полупьяного она притащила в номер, где я…

Твою мать! Сука, млять! МЛЯТЬ! Я Стрекозу по пьяни не узнал под её прикрытием!!!

Сука…

Я был готов схватиться за голову, когда пошли и воспоминания, как я с ней занимался сексом. И меня, млять, не смутило, что она приняла свою обычную форму, когда мы разделись. Нет, я толкнул её на кровать, навалился сверху, и пошло-поехало. В неё даже вставить было невозможно нормально, так как чрезмерно узко, явно не для нашего вида, но у меня как-то получилось. Под её стрёкот, под дрожь её тела я всё же натянул Стрекозу и выдрал. А потом ещё раз. И ещё, и ещё, и ещё… Разработал её так, что потом проблем совсем не было. И сколько поз мы попробовали? А она вроде и рада была отдаться…

Какой же я…

— Извращенец… — выдохнула Люнь. — Какой ужас, Юнксу, что с тобой не так?

— Что с тобой не так? Как ты могла вообще шликать на это?!

— Хочу заметить, что мне было очень тяжело, но я справилась! — обиженно ответила она, будто это было каким-то достижением. — Как ты мог заняться с ней сексом?!

— Я был пьян! А почему ты не остановила меня?!

— И я была пьяна!

Никакого больше алкоголя.

Тем временем тушка за моей спиной зашевелилась, и меня обняло аж две руки. Две левых руки. Господи помилуй, пусть она бежит своей дорогой и не пристаёт ко мне. Чешуйчатая дитя прижалось ко мне сзади и тихо застрекотала мне что-то на ухо.

— И тебя с добрым утром, дорогая…

Она прижалась ко мне поплотнее, обняв, после чего перелезла меня и чмокнула в нос, коснувшись своими выпирающими зубками и жвалами по края рта. И выглядела она до ужаса счастливой, будто обновлённой. Прямо сияла.

И, к моему облегчению, не стала продолжать нашу бурную ночь, вместо этого встала и, покачивая попой, которой у неё не было от слова совсем, направилась к двери, по пути приняв свою форму прикрытия. Обернулась напоследок, улыбнулась, отправила воздушный поцелуй и не просто вышла, а выпорхнула на крылышках, оставив меня одного.