Наверное, самым сложным было забраться в город, так как меня, пришедшего со стороны дикарей вряд ли приняли бы с распростёртыми объятиями. Пришлось ждать вечера, когда стемнеет и уже при помощи старого доброго карабканья на мечах забираться на стену.

Учитывая, насколько тщательно они сейчас охраняли стену, это было задачей не из лёгких. Воткнул, замер, воткнул, замер, воткнул, замер — прямо как секс, когда за стенкой родители спят. И так до самой вершины, где пришлось вообще осторожно перемахивать.

Осторожно подтянувшись, я прислушивался и отыскивал по источникам стражу, наблюдая за тем, куда кто движется, после чего, поймав момент, резко подтянулся, запрыгнул и тут же перемахнул на другую сторону.

Правда меня всё же заметили, как это не прискорбно, однако я просто дал дёру и был таков. Скрыться от людей среди домов было не так уж и сложно даже не смотря на усиленные патрули. В конце концов я же всё-таки шестой уровень. Поэтому уже минут через десять я осторожно вырезал проход в стенке чердака дома, где прятался Зу-Зу с толстяком.

— Это я, — тихо поздоровался я с окружающими.

Этих двоих я засёк ещё через стену, когда подходил к дому. Странно, что их другие не засекли ещё, хотя кому какая разница, когда за стенами ад, верно?

Правда едва я оказался в чулане, как всё неожиданно пошло не по плану. Едва я успел сообразить, что что-то приближается, как на меня уже набросились и сбили с ног, повалив на пол, после…

Лизнули в харю шершавым мокрым языком!

Фу, какая мерзость!

Так ещё раз лизнули, два лизнули, три, да так смачно, что моё лицо стало мокрым от слюней.

— Блин, Зу-Зу! отстань, ну хватит… — я тщетно пытался отбиваться от пушистого.

Но тот был неостановим. Лизал и лизал меня под тихий смех Люнь.

— Это так мило, — улыбнулась она. — Он так рад тебя видеть.

— Я тоже рад видеть пушистого, — пробормотал я, сталкивая с себя тяжёлую тушу. — Но не настолько.

А тот всё радостный такой крутился вокруг меня, прямо запрыгивал на руки и лизал ладони, пытаясь подставить свою мохнатую макушку под них. Точно собаки, которые не могу нарадоваться возвращению хозяина, готовые ему на радостях на голову залезть. И с чего такая радость-то…

Слава богу, что толстяк Умхи ко мне на голову не лез.

— Я думал, вы погибли, — заметил он любезно, стараясь тоже выглядеть радостным.

— Боюсь, в мире живых меня удерживает твой должок. Надеюсь, ты помнишь, что…

— Ингредиенты, какие есть и лошадь, — кивнул он.

— И деньги.

— И деньги, — вздохнул Умхи. — Всё помню.

— А то смотри у меня, приду как за дикарями.

— Кстати, насчёт них, я слышал, что часть стены обвалили и они хлынули в город.