Некоторые всё же пытались драться, однако здесь всё было просто — я не трогал тех безоружных, что пытались спастись, но если атаковали, то сразу переходили в разряд врагов.

Всё же знавал я истории, когда мирные жители били в спину тех, кто не поднимал на них руку, и мне не хотелось пополнить ряды тех, кому воткнутся вили в жопу, так как я пожалел кого-то там. Хотят — путь бегут, никто им не мешает, но а так я просто их убью.

Просто за время моего следования через лагерь, прежде чем я достиг места, где расположились солдаты, меня атаковали одиннадцать раз. Я имею ввиду мирняк: два раза старики, остальные — женщины. И даже молодая девушка с кухонным ножом, которая просто побежала на меня, держа его перед собой. Я не говорил уже о дикарях воинах, которые выскакивали из толпы в общей суматохе, так как с этими вообще вопросов не возникало. Едва они показывались на горизонте, как меч уже перерубал ублюдков на части, не оставляя шансов.

А потом я пришёл к солдатам…

Сейчас большая часть стянулась к Кремню, который в буквальном смысле давил их, как тараканов, и раскидывал по сторонам с диким рёвом, похожим на рёв большой трубы. Пинками великан раскидывал людей и лошадей в разные стороны. Они как галька разлетались по округе, и часть переломанных трупов долетало даже до сюда. Обрушивал на них свои кулаки и просто топтал, вминая в землю.

Именно поэтому для меня они стали лёгкой мишенью — все были слишком заняты великаном. Оттолкнувшись, я ринулся стрелой прямо в центр лагеря, орудуя мечом настолько быстро, насколько мог. Многие даже и не поняли, что происходит, падая уже будучи мёртвыми. Один успел даже вытащить меч, прежде чем его голова отвалилась срезанная за долго до этого.

За какие-то мгновения мою одежду полностью пропитала кровь. Совсем не ожидавшие нападения с другой стороны, дикари были как кролики под артобстрелом, не способные противопоставить ничего на четвёртом-пятом уровне тому, кто вот-вот перейдёт на седьмой.

Я мчался по палаточному лагерю, срезая одного за другим, врезался в толпу, просто в упор шинкуя дикарей, чувствуя, как клинок разрезает податливую плоть и слишком хрупкие кости. Перед лицом мелькали напуганные и оскаленные лица тех, кому не посчастливилось встретиться на моём пути.

Вот одного я разрубил пополам и тут же подскочил к другому, ударом с макушки до паха располовинив беднягу. Ещё двое оказались слишком близко, и клинок двумя взмахами разрубил их головы, как арбузы на уровне носа. Они ещё стояли, удивлённо хлопая глазами, когда я прошёл мимо них, прежде чем верхние половинки вместе с мозгом шлёпнулись на землю.