— И ты решил таким образом привести меня в чувства… — пробормотала она.

— Как видишь, сработало.

— Но я не менялась! — воскликнула моя призрачная подружка. — Я осталась всё той же Люнь, что ты знал!

— Это тебе так кажется, Люнь.

— Нет, может я изменилась в лице, но… — Люнь отмахнулась. — Ты не понимаешь…

— Так постарайся объяснить, что на тебя нашло, — очень мягко и ласково предложил я. — Я тебя не осужу.

— Ага, как тогда, да? — фыркнула она недовольно, стрельнув в меня глазами.

— Когда ты предложила всех убить? Да, я охренел и тем не менее я что, ругался на тебя? Перестал общаться, кормить и лелеять?

— Лелеять… — недовольно проворчала Люнь.

Она окинула взглядом просторы, через которые мы сейчас шли. Всё те же скучные золотые поля с каменистыми холмами, где изредка виднелись животные, которые перед огромным великанов в страхе разбегались. Разве что птицы нас преследовали, садя на монстра. Они словно и не боялись его, наоборот, находили на его огромных плечах, спине и голове место, где можно найти безопасное место.

Но тем не менее мой мягкий голос подействовал на Люнь.

— Я… просто неожиданно во мне проснулась какая-то злость и… безразличие ко всему. Но только не к тебе! —­ тут же быстро добавила она. — Просто едва я подумала о том, что произошло, приняла внутри себя тот факт, что была война между людьми, а не людьми и демонами, во мне проснулась злость. Злость и холод к произошедшему, чувство, будто меня… обманули. Всех обманули. Но кроме меня никто этого не понимает из-за глупости и…

— Отсюда злость.

— Да! — на эмоциях аж выдохнула она. — Я не понимаю их причину, но это… это злит меня. раздражает, очень… трогает… Я не понимаю причину и от этого злюсь ещё сильнее.

— Это пройдёт.

— Откуда ты знаешь? — немного с вызовом спросил она.

— Потому что иногда испытывала то же самое. Это пройдёт, успокоится. Ты вспомнила то, что должна была знать, это сбило тебя с толку. Возможно, ты вспомнила чувства, которые вызывал этот факт. Что вас обманули всех, лгали всю жизнь, а правда оказалась неприятнее. Но если ты смирилась с этим в прошлый раз, смиришься и в этот.

— Хотелось бы верить, Юнксу… — пробормотала Люнь, понурив голову. — Я хочу оставаться такой. Не думать о проблемах, не испытывать злость, раздражения, желания… желания сделать кому-нибудь больно. Мне хорошо без этих чувств, но чем больше мы путешествуем, тем больше я их испытываю, и вдруг…

— Вдруг однажды ты испытаешь это ко мне?

— Возненавижу, да. Вдруг?

— Люди иногда сорятся, — пожал я плечами. ­— Не сорятся только те, кому насрать друг на друга. Поэтому… воспринимать это надо как норму, что всё образуется, а не конец света, что всё, не простим и дорожки разбежались.