— Ну, Люнь, пожелай мне удачи, — пробормотал я.

— Удачи, — отозвалась она. — У тебя всё получится.

— Очень на это надеюсь…

Я вздохнул, закинул пилюлю в рот и закрыл глаза, погрузившись в медитацию. Может у меня и культивационный кретинизм, но упёртости мне было не занимать, так что не ссать, чтобы не произошло, но я уж-то как-нибудь да прорвусь.

***

Это было фиаско.

В языке, на котором говорили Лин и Пейжи было похожее слово, и оно переводилось как полный конец. И ситуацию, в которой они оказались, можно было описать именно как полный конец. Но Лин не была бы Чёрной Лисицей, если бы не врождённая упёртость.

— Давай! Пошла! — она пришпорила лошадь, ударив по бокам ногами, заставляя бедное животное мчаться ещё быстрее. За ней, прижавшись к спине сидела Пейжи, оглядываясь назад.

Погоня была в самом разгаре, и шансов оторваться с каждой секундой у них становилось всё меньше и меньше.

Их лошадь мчалась по золотым бескрайним каменистым холмам, буквально летела, едва касаясь каменистой почвы, в которой кроме золотой травы да редких цветков больше ничего не росло. Преодолевая через один холм, они взбирались к другому, небольшая точка на фоне золотых покровов Гор великанов, где больше ничего не было. И буквально в сотне двух или трёх за ними следовало не меньше двух десятков всадников.

— Они нас догоняю, ­— негромко произнесла Пейжи.

­— Знаю, — Зло выдавила Лин.

— Я думаю…

— Помолчи, не сейчас, — прорычала Лин и вновь стукнула лошадь по бокам.

Они обе выглядели, мягко говоря, неважно. Растрёпанные, грязные, слегка побитые. Вернее, Пейжи слегка побитая, а вот у Лин были совсем не слегка. Её правый глаз оплыл, нос и вовсе был свёрнут в сторону, губы, как кровавые варенники, а во рту стало куда меньше зубов — её характер всегда давал о себе знать, в какой бы ситуации она бы не оказалась.

А оказались они в очень скверной ситуации.

Дикари, как называли их местные, следовали за девушками попятам, настигая беглянок с каждой секундой, и теперь Лин была уверена, что, если их поймают, одними побоями не обойдётся. Особенно после того, как она свернула шею одному из охранников и зарубила ещё трёх на пути к свободе. Ноги сломают, это уж точно, а может и пустят на утеху.

Но это если они её поймают.

И Лин упрощать им задачу не собиралась. Если даже догонят, она ещё раз напомнит, с каким трудом им пришлось в прошлый раз её пленить. И напомнит, что стало с тем, кто попытался ей залезть между ног. Собственно, за это её постоянно и били, а Лин становилась ещё более упёртой и непоколебимой, сопротивляясь до конца.