Ведь реально, у него столько же шансов дождаться меня, сколько и найти, вернее, даже больше, а Бао дураком не выглядел. Что, если он реально там меня ждёт? Нет, я понимаю, что вероятность этого очень мала, но вдруг?

С другой стороны, он же шестого уровня, и я теперь тоже шестого уровня. У него осталось пять летающих мечей, и у меня пять клинков веера и сам веер. А ещё лампа Алладина и рогатка-рука Дянь-му. То есть даже встреться с ним, у меня будут отличные шансы.

А не соваться туда и пройти мимо…

Нет, будем честны, в этом мире опасность была чем-то обыденным и повседневным. Если ты хотел чего-то добиться, то тебе надо было рисковать. Если ты боялся рисковать, то мог довольствоваться вот такими трущобами, что расположились недалеко от порта. Поэтому раз я уж сунулся в это всё, то надо было пользоваться всем, что есть, и отказываться от такого подарка судьбы просто потому, что ты боишься, было глупо. Особенно, когда там могли скрываться такие силы, которые могут всё изменить.

Или нет.

В любом случае, я понимал, что хотя бы попытаться надо было.

По круговому спуску со многими другими грузчиками и рабочими я спустился к самому основанию скалы, после чего направился к городу. Сначала всё же надо было разузнать дорогу к храму.

Город располагался на склоне холма. Лес здесь был облезлым, а на склоне, где расположился город, его и вовсе его не было: то ли вырубили, то ли изначально он здесь не рос. Пригороды города, как и везде, представляли из себя жалкое зрелище. Сначала шли склады, потом шли всевозможные халупы и лачуги, где ютились местные жители.

Когда я поднимался верх по улице по грязной дороге между такими же грязными домами, то и дело ловил на себе взгляды от туповатого вида детей до пристальных от всяких мутных личностей, которые словно искали себе добычу.

Но меня эти взгляды ни капельки не пугали, так как я знал, что посягни хотя бы один на меня, и лишится головы. Сила рождает ответственность, и я не видел ничего зазорного, чтобы пользоваться ею для собственной защиты.

— Жалко смотреть на них, — вздохнула Люнь.

— Такова жизнь.

— Я уверена, что это всё можно было бы изменить, появись у кого-нибудь возможность и сильная рука, — вздохнула она, оглядываясь. — Тот, кто сможет дать хорошую жизнь.

— Короче, утопия.

— Что?

­— Мир, который не может существовать в реальности. Утопия.

— Почему утопия? — удивилась Люнь.

— Потому что найдётся всегда человек, который решит что-то прикарманить, обмануть. Кому-то просто будет лень работать, а кто-то будет делать так, что лучше бы не работал. Да вообще много тонкостей, поэтому и говорят, что мир, где всё у всех есть по большей части утопия.