1. Я вам дружбу предлагал
Я открываю дверь своим ключом.
— Спокойнее, товарищи, спокойнее. Не забывайте, что я несовершеннолетний. Тихо, Радж, тихо.
Пёс рычит и не хочет пускать в дом толпу чужаков. Я его понимаю, тоже не хочу.
— А вы нам, собственно и не нужны. Мы же обыск в квартире делаем.
— Так вам присутствие хозяина жилплощади необходимо. Иначе я вас по судам затаскаю, погон лишитесь, всю жизнь жалеть будете. Понятые где?
— Хозяева все в Париже, — бросает мужик в штатском.
— Ответственного квартиросъёмщика дождитесь, неизвестный не представившийся мужчина.
Я подхожу к телефону и набираю Рыбкину.
— Наташ, приди, пожалуйста, у меня обыск, понятые нужны. Если батя дома, веди и его.
— Поняла, — тихо отвечает она без дополнительных вопросов. — Отца нет.
— Так, товарищи милиционеры, — говорю я, опуская трубку на рычаги. — Во-первых, вот, смотрите. Добровольно предъявляю.
Я достаю из ящика медаль вместе с удостоверением и показываю лейтенанту.
— Государственная награда. Просекаете? Во-вторых, сообщите, что ищете, и я вам, опять-таки, добровольно это предоставлю.
— Сами найдём, — заявляет штатский и начинает выдвигать ящики.
— Минуточку, гражданин хороший. Не нужно правила нарушать, или мой защитник подаст на вас жалобу. Куртка висит в прихожей, можете её взять. Что ещё вас интересует?
— Всё, — отвечает лейтёха. — Ордер есть, значит будем искать всё, что найдём.
— А из прокуратуры будет кто-нибудь? — спрашиваю я.
— Нет, мы для них это делаем.
Открывается дверь и заходит мама вместе с Наташкой.
— Это что здесь происходит? — спрашивает она. — Репрессии против несовершеннолетнего? А ну, выметайтесь из моего дома.
Не успевает она получить внятный ответ, как раздаётся звонок в дверь и в квартиру заходит Кофман Яков Арсеньевич, мой адвокат. Ему Большак позвонил. Потом менты приводят соседку, ту что с нами встречала Новый год, тётю Валю и начинают перерывать квартиру.
— Стыд какой! — восклицает мама, когда штатский вытаскивает из шкафа её бельё.
—Зерна отобьются в пули,
Пули отольются в гири.
Таким ударным инструментом
Мы пробьём все стены в мире, — напеваю я неизвестную присутствующим песенку из Наутилуса.
Штатский находит мой тайник.
— Ого! Вот это да, вот это удача, правда? — подмигиваю я.
Благодаря Баранову тайничок оказывается совсем пустым, спасибо Вилену Терентьевичу, выгреб все мои денежки.
Приходит отец. Злится и орёт на ментов, но не оскорбляет, и это хорошо, правильно это. В общем, через два часа гоп-компания отчаливает, получив от адвоката подпись в подписке о невыезде и изъяв мою куртку и ещё кое-какие вещи. Мне делают смывы с рук. Опомнились.