Выбил себе право пару раз в неделю пить с полкружки утром.

Сейчас, в праздничную субботу, уже неделю спустя, после моих ежедневных прогулок по магазинам (в которые я целенаправленно напрашивался и настаивал «сходить вместе») после отцовской работы, маминых прогулок с моим братаном Алексом (это я так его зову, а для родителей он Алёшенька) и моей вечерней доставки из «Циклона», я сделал первые выводы.

Советское государство (видимо, в целях предупреждения инфляции, которая уже даёт себя знать в комплексе с «дефицитами») решило ободрать своё население по полной. Куда мол, оно денется, если хочет «фирмы»?

Путь, с одной стороны логичный. Козельцева, которая знает больше моего, пояснила, что Госкомцен при Совмине СССР спустил простую «указивку» — все импортные товары (и так недешёвые) пошли в эти «отделы повышенного спроса» и получили дополнительную наценку. Из которой половина изымается в бюджет государства, вторая — идёт дополнительно в зачёт выполнения плана торговле!

Государство сделало ещё один из самых простых, первых шагов к будущему отпуску цен?

Кста-а-а-ти! Придётся писать письмо (увы, у них нет телефона) бабулям и деду. Надо узнать, как у них дела с этим «новшеством», на которое сподобилась советская власть, пнувшая советских же торгашей. Конечно, по телефону было бы лучше, но увы — ни у кого из них «стационарки» нет. Иногда зубами скрежетать хочется от того, что лишён не только интернета и мобильной связи, но даже стационарный телефон — роскошь… хочется же узнать (и побыстрее!), как там, в провинции, а не только здесь, во всегда лучше снабжавшейся Москве. Появилась ли колбаса в свободной продаже, пусть и по конским ценам, например? Хотя… вряд ли… про «импорт» же решение.

Решив «приподняться» и раскурочить, наконец, свою «заначку на море» (раз уж её начали трясти родители), я потратился на свои нужды, помимо банки быстрорастворимого кофе. В принципе, ранее при желании, побегав (или добравшись до мест, где трётся фарца), в столице можно было купить потребное и ранее, но…

… таскаться, со своими запросами и несколькими сотнями рублей в кармане (и, тем более, лезть к «фарце») я тупо боялся. Да и отец принципиально не желал идти со мной к спекулянтам, представителей которых я сразу же вычленял намётанным глазом и несколько отличающимся от реалий нынешних лет, но всё же разнузданному и обширному опыту «проклятых 90-х», начавшемуся с первого посещения (в 1987-м, кажется) «балки» — знаменитой пермской толкучки-барахолки, фактически общеизвестного всей Перми чёрного рынка, соседствующего с Центральным городским рынком.