— А как так получилось, что эта крильса стала питомицей Майрисии? Ой, простите! Я до сих пор не узнала вашего имени, — и вопросительно посмотрела на няню.

— О! Нери Ларсин. — Женщина смутилась. По виду ей примерно лет тридцать семь — сорок. — Меня зовут Надияна. Просто вы никогда не обращались по имени. — И опустила свои теплые, цвета обжаренного кофе глаза.

— Понимаю. Уже наслышана о том, что раньше была той еще… В общем, вы, наверное в курсе, что я слегка потеряла память после казни, так что, прошу простить былые обиды и, вот она — новая я.

— Да что вы! Я же вчера еще поняла, что вы изменились! Раньше вы бы первым делом сообщили нерди ми Гардена, если бы я не попросила вас на коленях о молчании. А вчера… я растерялась от вашего поведения, и даже забыла, что собиралась упасть в ноги и молить о милости… — Женщина покраснела.

— То есть та истерика предназначалась конкретно для меня? — вот это кино… неожиданно. — Ну актриса! А я — то удивилась, что такую истеричную даму приставили к ребенку!

— Просто раньше вы смягчались, когда перед вами… унижались.

— Мне уже стыдно показываться на люди, — я вздохнула. — Так, ладно. Надияна, скоро обед, и мне нужно будет уйти.

Май в это время смеялась, прикрыв рот ладошками и наблюдая, как дракны с двух сторон охотятся за хвостом… двумя хвостами крильсы? Я присмотрелась и увидела перья с двух сторон от хвоста, которые доходили примерно до четверти длины, после чего хвост раздваивается и оканчивается кисточками — но не скажу точно, пуховыми или шерстяными. Удивительно. Видимо, в полете перья расправляются как у птицы для равновесия или руления… Если честно, не интересовалась никогда этим вопросом. Няня проследив взглядом за мной, грустно улыбнулась и начала рассказ:

— Однажды, в голодную зиму, в замок забрела тощая крильса. Видимо, искала пропитания, но нашла смерть. — Надя — как-то у меня ее имя сразу преобразовалось в Надю, привычнее, что ли — грустно посмотрела на разношерстную компанию, и продолжила еще тише. — Уже не помню, кто тогда была карминой, но они с малышкой вышли во двор подышать. Девочка держалась от нее на расстоянии — вообще близко ни к кому не подходила, никогда, не считая меня — я-то ее с рождения выхаживала. Очень слабенькой была. — Но кармина увидела крильсу и завизжала так... Кричала, чтобы убили тварь.

В общем, Майрисия тогда перепугалась и побежала куда глаза глядят, запинаясь о свое платьице и падая. Ей тогда было всего четыре. Она спряталась за одной из статуй и там же нашла ее — израненную, грязную и невозможно тощую, с поломанным крылом. Не знаю, что она увидела в том полуживом котенке, но вцепилась, — не обращая внимания на царапины и ссадины от падений, — так крепко, что забрать не смогли.