Но Ундер, как всякий чуд, тем паче — Дракон, был упрям. Он знал, чего хочет, и не собирался отказываться от задуманного.

— Я вытащил счастливый билет. Не Орден — я! И я справлюсь!

Да и зачем духу врать? Какие могут быть планы у бесплотного создания, которое даже имя свое забыло за тысячи лет заточения? Новое тело? Будет ему новое тело. И имя новое будет. Это он сейчас дергается, переживает, что не получилось в него, в Витольда, вселиться, а посидит связанный пару дней, мигом сообразит, что лучше работать в команде, чем одному…

В команде!

Ундер поерзал на диване. Вот что ему нужно: команда! В одиночку проект не поднять, нужны помощники или компаньоны. Первое предпочтительнее, второе — вероятнее. Значит, не надо жадничать, придется кому-то открыть тайну Шумы-Шумы. Кому?

Витольд перебрал в памяти друзей. Дитрих? Слишком болтлив. Макс? Полностью зависит от папаши и думает только о карьере. Луис? Нет, он слишком предан Ордену…

«А ты, получается, не предан?»

— Я патриот, — громко произнес Ундер. — Понятно это станет не сразу, но станет. Обязательно станет!

* * *

Москва, улица Тверская,

7 августа, понедельник, 17:02

Обида?

Наверное — да, именно обида. Глубокая, всепоглощающая обида… на всех. На ублюдка Зугара, который позабыл устное сообщение Кумара, оставил ящик с артефактами под дождем, а потом пустил поврежденные устройства в продажу. На Торговую Гильдию, которая, испугавшись скандала, поспешила прогнуться перед Службой утилизации и начала рубить сплеча. На Службу утилизации, которая… Говоря откровенно, Служба действовала в своем обычном стиле, предупреждала нарушения режима секретности, заметала следы, карала провинившихся, но, поскольку провинившимся на этот раз был Итар, досталось и Службе.

«Проклятые формалисты! Делать им нечего, вот и раздули мелкое происшествие до заоблачных высот!»

На себя Кумар тоже злился. Знал, что недоглядел, недоработал. Не следовало идти на поводу у Зугара, торопиться и сдавать на склад недоделанные артефакты. Но деньги! Турчи, лавка которого неожиданно стала пользоваться популярностью, пообещал надбавку за скорость. Итар поспешил воспользоваться выгодным предложением. Последствия известны.

Кумар понимал, что заслужил наказание. Умом понимал. Но душой принять не мог. Казалось ему, что он единственный пострадавший. Крайний. Что все отыгрались на нем, подставили, обманули и теперь хихикают за спиной, обсуждая прокол молодого и на удивление глупого шаса.

«Я — крайний!»

Самому себе Кумар казался брошенным.

«Все отвернулись. Все предали. Я один! Я против всех!!»