Любопытно, что прямо на коробке было напечатано: «В Тоб. и Томской губ и в Акмол., Семипал. обл. цена 25 шт. — 26 коп, в прочих местах Сибири — 27 коп.»

А ниже указывалось, что «На основании статьи 40 Устава объ. акц. общ. изделия запрещено продавать дороже выставленной цены». Вот такие методы. Ни много, ни мало.

В итоге Вячеслав купил все три пачки, подумав, что Артём на месте разберется, какой вариант ему больше нравится. Сам Хворостинин не имел ни малейшей склонности к табаку и, соответственно, оставался к куреву равнодушен. Зато пиво он всегда уважал. Потому и купил пару бутылок-кеглей Талицкого завода наследников Поклевского-Козелл — сортов «Экспорт» и «Баварское», опять же с золотыми медалями 1887 года на этикетках. Решив, что надо подкормить друга, прикупил по пути каравай черного хлеба и несколько жареных пирожков у всё той же торговки, по-прежнему стоящей у базарных ворот.

Волочить объемистый мешок оказалось занятием не из веселых. Пока Славка дошел до берега, успел упреть и притомиться. Он все же оглядывался несколько раз по пути, но груз за плечами мешал часто вертеть головой.

— Нет, ребята, — пропыхтел он еле слышно сам себе, — так дело не пойдет. Таскаться на своих двоих — оно, конечно, полезно, но нафиг-нафиг. Надо чего-то с колесами решать. Велик, коляску с бубенцами, так- их- раз- так, или какой-нибудь мотор, что объективно лучше всего. Деньги есть, помнится, по нынешним временам новая тарахтелка стоит примерно две тысячи… У нас точно с запасом хватит и не на одну… Надо будет с Тёмычем это дело обкашлять в ближайшее время.

* * *

Утром того же дня Гриня Жиган, начинающий грабитель восемнадцати лет от роду, успевший отсидеть по малолетке и нынче промышлявший воровским делом в банде Седого, прогуливался по базару, присматриваясь к «подходящим» клиентам. Деньги, добытые в недавних грабежах, подошли к концу, а жить красиво хотелось с неослабевающей силой. Вот тогда Гриня и заметил странного покупателя с мешком на плече.

Дождавшись, пока «персонаж» покинет обувную лавку, Жиган сунулся туда следом и поинтересовался у разом обомлевшей от страха торговки, что покупал недавний посетитель. Лапина запираться не стала и рассказала про две пары яловых сапог, червонце и сдаче в четыре рубля. Кивнув и цыкнув зубом, Гриня проследил за ничего не замечающим Хворостининым до лавки готового платья Ноздрина и даже подглядел через стекло за покупками и расчетами за двойные комплекты вещей. Поняв, что к чему, Гриня опрометью бросился к своему предводителю, который в это самое время мирно попивал чай в кабаке.