"Это было сделано прошлым летом", - сказал Абдиэль.

Я вернул фотографию и блокнот в карман пиджака. "Как мне с вами связаться?"

"Как вы, наверное, понимаете, - сказал он тихим, заговорщицким тоном, - у меня есть и другие деловые интересы, поэтому конфиденциальность имеет первостепенное значение. Мне было бы удобнее связаться с вами".

"Хорошо". Я протянул ему одну из своих визитных карточек. "Первый номер соединит вас с моим офисом. Второй - мой пейджер. Сегодня пятница. Позвоните мне в понедельник утром, и мы посмотрим, на чем остановимся. Я буду вести себя как можно более скрытно, но в какой-то момент, если дело зайдет дальше простого осмотра, мне понадобится контактная информация".

"Я понимаю".

"Хорошо. Что-нибудь еще мне нужно знать?"

Абдиэль, не глядя на меня, сказал: "Говорят, любовь - величайший дар, который когда-либо даровал нам Бог, но порой любовь к кому-то так отчаянно похожа на проклятие".

"Это правда".

"Должно быть, было трудно потерять ее после всего, что вы пережили. Ну, знаете, война и все такое".

Моя реакция не была мгновенной. "Вы когда-нибудь участвовали в боях, мистер Абдиэль?"

"Вообще-то, да". Он собрал черты лица в вежливую улыбку. "Но я не люблю это обсуждать".

"Значит, нас двое".

"Джесси очень гордилась вашей службой", - сказал он. "Она часто называла вас героем войны".

Я сделал последнюю затяжку, прежде чем выбросить сигарету в пепельницу. "Таких не бывает".

Глава 4

Мой старенький "Шевроле Нова" дважды заглох по дороге в офис. Если этого было недостаточно, кто-то занял мое парковочное место, заставив меня искать место в соседнем квартале. К тому времени как я добрался до входа в здание, я промок до нитки.

Вытершись полотенцем и переодевшись в свежую рубашку, я включил компьютер и подключился к программе поиска преступников, которой часто пользовался и которая находила по имени, адресу и номеру телефона всех жителей Соединенных Штатов с номером социального страхования. Я ввел полное имя Джесси, просмотрел свои записи, а затем ввел последний известный адрес в Плимуте, который дал мне Абдиэль.

В ожидании, пока программа выполнит все действия, я откинулся в кресле и попытался расслабиться. Мне потребовалось более пяти лет, чтобы достичь того состояния, когда ни один день не проходит без воспоминаний о Джесси, и теперь вся боль, гнев и смятение всплыли в памяти в один бешеный миг. Я чувствовал себя как алкоголик, которого вытолкнули из повозки, когда к нему повернулись спиной, и почти не сомневался, что чем глубже я буду вовлечен в это дело, тем хуже оно станет.