Кроме одного.

Осыпаемый снегом, я пригнулся под жестоким ветром, дующим с Атлантики, и зашагал вверх по крутому склону песчаной дюны. На вершине я снял плащ Эрла Ватсона, бросил его в темноту и застегнул свою кожаную куртку. Желтый свет, пробивающийся сквозь кружащийся снег, освещал достаточно, чтобы обнаружить тропинку, ведущую вниз по наклонной дюне. Прищурившись, я узнал маяк, выглядывающий из тонко занавешенного окна коттеджа внизу, и направился к нему.

У самого основания я поскользнулся, почувствовал, как подворачивается лодыжка, и с глухим хлюпаньем рухнул на землю. Жгучая боль пронзила все колено. Я наклонился вперед, погрузил руки под более чем дюймовый слой ледяной слякоти и поднялся в сидячее положение. Несмотря на пульсирующую боль в лодыжке, я освободил зажатую под ней ногу и смог подняться на ноги.

Прихрамывая и морщась с каждым шагом, я прижал подбородок к груди и зашагал к коттеджу, остановившись в нескольких футах от входной двери. Щеки порозовели, глаза слезились, и я поднял голову. Коттедж был крошечным, вероятно, не более одной основной комнаты и полноценной ванной. Три деревянные ступеньки и узкое крыльцо - вот и все, что отделяло меня от жизни, смерти, избавления или проклятия, но все это уже не имело значения. Все, чего я хотел - все, о чем молился, - было закрыто.

Какой бы ни была моя судьба, она решится здесь, в эту ночь, в этом месте.

Глава 22

Я поднялся по ступенькам, завывающий ветер и ровный шум волн, разбивающихся о близлежащий пляж, отвлекли меня от боли в лодыжке. Не зная, кого или что я могу найти, я держал одну руку на пистолете 38-го калибра, прислонился к стене рядом с входной дверью и заглянул в одно из окон.

Сквозь хлипкую занавеску я осмотрел главную комнату. Кровать у дальней стены была застелена, одежда и другие личные вещи были разбросаны по полу из открытого чемодана, стоявшего у изножья. Абажур с лампы на тумбочке был снят и отброшен в сторону, голая лампочка заливала коттедж резким светом. На полу стояло дешевое бюро из фанеры, плетеное кресло-качалка, несколько картин в рамке с типичными деревенскими пейзажами - репродукциями Атлантического побережья, маяками и тому подобным - и большой ковер, покрывавший почти весь пол сразу за входом.

Здесь не было ни телефона, ни телевизора, но со своего места я мог видеть крошечную газовую плиту, раковину и ящик для льда, расположенные в одном небольшом помещении, и прилегающую ванную комнату, скрытую от посторонних глаз.

Я потянулся к двери, повернул ручку и почувствовал, что она открывается без сопротивления. Удивившись, но не растерявшись, я проскользнул внутрь, держа наготове пистолет 38-го калибра.