— Мы уже говорили об этом. Она такая, какая есть, ее не переделать. Мама предпочитает одиночество и общение с дикой природой. Общество и стены замка душат ее.

Мы не сможем ее изменить.

— Алессандре нужно выходить в свет. Это важное событие для каждой юной девы. Она, наверное, волнуется, а ей приходится отвлекаться на пустяки.

— Ты же знаешь, это всего лишь формальность. Возможно, нашей дочери даже не придется танцевать свой первый вальс.

Михаил нахмурился.

— Почему это не придется?

— Ей всего тринадцать. Ее фигура угловата, она молчалива и не ведёт светских бесед. Алессандра ещё совсем ребенок. Возможно, она останется для всех незамеченной, ведь вместе с ней в свет выходят ещё пять барышень из северных окрестностей. И я слышала, что их возраст превысил четырнадцать. Король будет занят этими девицами в первую очередь. Это нам на руку, наша дочь выйдет в свет, и мы не навлечем на себя беду за невыполнение королевской воли. Алессандра будет тихой и незаметной, не привлечет к себе внимание на этом балу и спокойно, без происшествий, вернется домой. Кавалеры предпочитают зрелых девушек, у нашей малышки ещё есть время вырасти и дождаться своей очереди из желающих заполучить ее сердце.

— Думаю, что с ролью быть тихой и незамеченной наша дочь справится, — кивнул Михаил. — Она не шибко то стремится поддерживать светские беседы о нарядах, танцах и ухажерах.

— Но я хотела бы, чтоб она нашла себе там подруг. Тогда бы и увлечения ее изменились. Она бы уделяла больше внимания женским беседам.

Князь лишь улыбнулся. Он вспомнил, как кривила свой курносый носик его милая дочь, когда ее заставляли подолгу сидеть за вышиванием или очередным музыкальным инструментом. Лишь когда дочь скакала на перегонки с ветром, а в ее волосах играло солнце, лишь тогда эта рыжая бестия была счастлива. Ее утомляли скучные светские беседы с ровесниками, а воздыхания юных дев по очередному красавчику вызывали недоумение. Ее ум был острее, а язык сдержаннее. Будь она мальчишкой, из нее бы получился отличный политик, стратег, а возможно полководец.

— Как жаль, что ты не можешь поехать с нами, — обнимая жену, грустно сказал Михаил.

Мария в ответ промолчала. Она была слабой женщиной, олицетворением женственности, хрупкости и нежности. Слишком сильной, чтобы умереть, и слишком слабой, чтобы подарить наследника.

Жена князя Собезского часто болела, и муж не желал тревожить ее лишний раз. О ее недомогании было известно и при дворе, король в светской беседе как-то намекнул Михаилу, что не против, чтобы тот обзавелся женщиной поздоровее, которая могла бы подарить ему наследника. Бастард тоже годился для этой роли.