— Я дома, мам, — ответил ей и погладил по голове, пока та рыдала. Правда, у меня ноги уже не держали, и я спиной опёрся об дверь.

Она минут пять плакала, пока не взяла себя в руки и не отпустила меня.

— Рассказывай, — потребовала она, впившись в меня зарёванными глазами.

— Руки сперва помою. Подогрей пока чая.

Разувшись, я ушёл в ванную и, когда вернулся, сел за столик. Сразу навалилась сонливость… Но я взял себя в руки и всё рассказал матери. Как меня похитили, как я притворялся, что умираю, как сбежал, пострелял в тех и поджёг дом. Мать же смотрела на меня и хлопала глазами.

— Кто ты, рептилоид?.. — спросила она, выслушав меня.

— Человек, который за мать горы свернёт, — уверенно заявил я и… вновь заставил мать рыдать. Пришлось гладить её и успокаивать. А потом она уснула, и отнести её в кровать оказалось тем ещё испытанием. Думал, сдохну!

Мне нужен пятый уровень, и Живучесть восемнадцать… Хотелось бы повысить Мудрость, но мне нужно здоровье. И ещё у меня осталось две монеты, и их я положил к остальным. Теперь в заначке десятка. Богатею!

Сегодня Тень спал со мной. Развалился на моей груди как сфинкс. Так и спали, пока…

— Проспала! — услышал я возглас и, открыв глаза, увидел суетящуюся мать. Но она вдруг застыла и уставилась на меня. — Ой, забыла совсем. Едем в полицию!

— Я сам съезжу.

— Ну уж нет! Я им такой разнос устрою, что они пожалеют, что связались с нами! — мать аж пылала праведным пламенем, но вдруг раздался стук в дверь…

— Кто? — спросил я, подойдя к двери. Взглянув в глазок, я увидел невысокого опрятного мужчину.

— Открывайте, Михаил, поговорить нужно.

— Минутку, — отойдя, кинул взгляд на мать, которая спит в ночнушке. — Одеваемся.

Мать молча кивнула мне и ушла, а когда переоделась, и я переоделся, то открыл дверь, впуская «гостя». Невысокий, прилизанный с аккуратной бородкой и одет в недешёвую одежду. Брюки и пиджак из какой-то дорогущей ткани. Не знаю названия.

На руке золотые часы, на пальце дорогущее обручальное кольцо, а на шее золотая цепочка.

Мужчина вальяжно зашёл и с интересом посмотрел на меня, потом на мать и криво улыбнулся. А я обернулся и увидел у неё в руках немалый такой топорик…

— Виктория Владимировна, я пришёл с миром, — заявил тот.

— А я мирно держу топор. Гантелей нет, вот с топором и тренируюсь, — спокойно ответила мать, и тот приподнял бровь, а затем разулся.

— Хорошо, если вам так будет спокойнее… Где поговорим?

Я кивнул на кухню, и вскоре «гость» сел за стол, и я начал греть чай, а мать стояла в коридоре, держа топор.

— Удивлён, Михаил, сильно удивлён. Вы что, внебрачный ребёнок Чака Норриса?