Ну и жаловался, что «это просто невозможно!». Ничего по дому не умеет, хочет многого, делать что-либо отказывается, как и работать, а самомнение выше гор. И это притом, что он тоже кореец.
Мне, к слову, нравятся корейцы. Очень гостеприимные, обычно позитивные и весёлые люди. Везде, конечно, есть свой гной, вот как эта парочка… Пак и Пак.
Инне было двадцать три года, и она здесь на лето. Ну, чтобы «набраться опыта», ведь после окончания учёбы она сможет перебраться в место «потеплее». То ли в городскую администрацию, то ли ещё куда-то. Не помню. Но не раз слышал, ведь Инна открыто об этом говорит, говорила и будет говорить.
Внешне же она ухоженная и миловидная. Дорогая одежда, длинные чёрные волосы, миндалевидные глаза с холодным взглядом, тонкие брови и всегда идеальный макияж. Ну и миллионы селфи за день…
А ещё она худая, но не настолько, как я, из-за чего я её бешу. Мол, рядом со мной она ощущает себя жирухой.
— Опаздываем, Михаил Фёдорович, — хмыкнула принцесса, стрельнув в меня насмешливым взглядом. А потом увидела костыль. — Ой, а что это у вас?
— Собака без намордника покусала, но ничего страшного, вскоре смогу ходить, — соврал я, потому что я не могу рассказать правду. Система Кармы сама заставляет меня врать…
— Ладно… — неуверенно ответила та. — Но взяли бы больничный, что ли.
— А мне его дадут? — приподнял я бровь, а Тамара и Галина, бухгалтерши, тут же принялись громко клацать по клавиатуре, мол, мы работаем, не трогайте нас.
— Ну… наверное?.. — то ли ответила, то ли спросила она.
— Инна Викторовна, отметьте, пожалуйста, что я вовремя пришёл, будьте другом? — попросил я, и от слова друг её, похоже, покоробило. Аж брови нахмурились, и поморщился небольшой аккуратный носик.
— Михаил Фёдорович, по правилам… — начала она, но я перебил.
— По правилам я должен уходить с работы в шесть вечера. А я до ночи обычно работаю.
— Так работайте быстрее, чтобы всё успеть, — фыркнула та, проявляя свою гнилую сущность. Я прямо вижу, как она считает меня грязью. Взгляд такой, мол, я — королева, а ты — жалкий крестьянин. Если не кто похуже…
— Я, конечно, прошу прощения…
— Вот и хорошо, а теперь идите работать. Я отметила вас уже, — перебила она меня, делая отметку в журнале.
— Я, конечно, прошу прощения, но я у вас там вижу шесть имён, которые якобы уже пришли на работу. Но при этом их я ещё никогда не видел.
— Михаил… — собралась та повысить голос, но я перебил.
— Уже двадцать шесть лет, как Михаил. И на мне одном шесть дворов, которые мы якобы всемером обслуживаем. Ну а теперь мне ещё и штраф за опоздание влепят.