Так, следующим залом, через который нам предстояло пройти, чтобы добраться до лифта, оказался гараж, в которой даже колёсная техника присутствовала. По крайней мере, парочку джипов и одну легковушку под толстым слоем мха я разглядел.

Правда, с теми деревьями, что проросли сквозь люки на крышах боевых машин, они явно были не на ходу, так что покататься по лаборатории, определённо, не получится.

— Помехи усиливаются. Но на нижних уровнях однозначно есть источник энергии, — доложил оператор, комментируя видео, которое постепенно превращалось в слайд-шоу.

— Василий Филиппович, хозяева свет дома не погасили, так что есть вероятность, что они здесь, — передал я на всякий случай Меркулову, услышав в ответ одобрительные возгласы вперемежку с матом. Тоже одобрительным.

— Двигаемся, — отключив общий канал, приказал я, и наш отряд, перед которым поползли паукообразные роботы с простейшим набором команд, отправился вглубь лаборатории.

Пройдя вдоль коридора, чьи стены были покрыты фиолетовым «ковром», мы, наконец, добрались до гаража.

— По возвращении скажу Ксении, что больше не хочу садик с яблонями, — произнёс Кабанов, стоило нам очутиться в просторном помещении.

В зале царил полумрак. Холодный свет, излучаемый мхом, едва пробивался сквозь идеально ровную высокую траву, скорее затрудняя, чем, помогая рассмотреть то, что таилось в многочисленных тенях. Впрочем, не тени выдавили из Кабанова очередной комментарий.

Пролетевший тут дрон лишь мельком запечатлел покорёженные деревья, зато сейчас мы могли рассмотреть их в полной мере.

— Согласен, яблоки с чего-то подобного я бы есть не стал, — подсветив фонарём ближайшее трёхметровое деревце с редкими ветвями, обрамлёнными алыми овальными листочками с чёрными прожилками.

Но сейчас я больше с подозрением разглядывал странный рисунок коры. Если проявить фантазию, то в этих трещинах можно было увидеть контуры мужского лица.

Вот овал рта, искривлённый гримасой боли. Небольшие наплывы по бокам, словно пухлые щёки, которые внезапно сдулись и огрубели. Обломанный сучек, напоминающий нос с горбинкой, а над ним две чёрные трещины.

Которые внезапно открылись, и я увидел, как на меня, не обращая внимания на бьющий свет фонаря, смотрят бездонно-фиолетовые глаза.

— Контакт! — крикнул я, всаживая в эти два колодца по пуле и не слыша ни звуков выстрелов, ни собственного голоса.

Полог тишины охватил комнату, убирая любые звуки и не давая предупредить отряд об опасности.

Тварь же, даже ослепнув на оба глаза, добрее не стала, и раскрыв пасть, прыгнула на меня. Орала она при этом или просто демонстрировала сросшиеся во едино и превратившиеся в сплошную острую пластину зубы, я сказать не мог.