Открыв дверь, я вошел внутрь и попал в предбанник. Лавка, на которой поместятся от силы три человека, небольшой столик и зеркало. Слева дверь в парилку. Ковырнул её топором, и она также отворилась. Забавно, но в парилке не было плесени, хотя, судя по цвету досок, здесь было влажновато. Видать, древесина пропитана чем-то.

У дальней стены парилки стоял котёл, обвязанный крупными камнями. Справа от него стопкой были сложены дрова. Подойдя ближе, я взял полено в руку. Тяжеленькое, хотя снаружи сухое. Готов спорить, что внутри полно влаги. Поставил полешко на деревянный пол и рубанул топором. Топор засел в полене, прорубив его до середины.

— Залаза, — пропыхтел я, поднимая над головой и полено, и топор.

В следующую секунду я потерял равновесие и едва не рухнул на спину. Ловко крутанувшись вокруг своей оси, я развернулся и, перехватив топор, ударил его обухом об пол. Полено развалилось пополам. Внутри оно и правда оказалось сыровато. Но это не проблема. Лишь бы загорелось, а там — в печи высохнет.

Пока я осматривался, услышал что совсем близко свистит коса. Гав успел добраться до бани и мощным рывком отворил дверь.

— Что скажешь? — спросил он, а сам с теплотой в глазах заглянул в парилку.

Очевидно, что у него с этим местом связано много приятных и в то же время грустных воспоминаний.

— Можем выковылять окна из салая, а потом баньку затопим, — улыбнувшись, ответил я.

— Ага. Затопим, — хмыкнул он. — Шустрый ты, спасу нет. Дай топор. Пойду выковыливать, — передразнил меня Гав.

— Удачи, — я протянул ему топор, а сам отправился в дом.

Мама подмела полы, но это мало чем помогло. Здесь их надо было не подметать, а капитально так замывать. Я бы с радостью помог ей и принёс воды, вот только до воротка колодца, не достану. Да и не уверен я в том, что смогу дотащить десятилитровое ведро, не расплескав всю воду. В итоге маме пришлось самой тащиться к колодцу.

Спустя пару минут она принесла ведро воды. Посмотрела на пол, покрытый чёрным слоем пыли и грязи. Тяжело вздохнула и просто вылила воду на пол. Лужа растеклась по всему дому. Мама взяла ветхую швабру из угла рядом с печкой, обернула швабру тряпкой, которая некогда была моей простынёй, и принялась мыть пол.

Я же стоял и наблюдал за происходящим, чувствуя себя довольно бесполезным. Должен сказать, что это неприятное чувство. Поэтому решил и себе найти занятие. Взял одну из своих рубах, намочил её и принялся протирать обеденный стол и стулья стоящие, на кухне.

Пока мы возились, наводя чистоту, пришел Гав, держа в руках два оконных стекла. Видимо решил, что менять раму целиком куда сложнее, чем заменить выбитые стёкла. Прошелся по помытому и наследил, за что получил от мамы взгляд, полный осуждения.