— Долго, — тяжко вздохнул я. — Понимаешь, вчера мы нашли десяток добровольцев за четверть часа. Планетарного уровня, с миллионами подписчиков. А сегодня четверо из их долбанутого списка также приехали в качестве добровольцев, портя им все расклады. И то, что из тех шлюшек делают сакральные жертвы, народ не понимает. Как так, тут сотни кандидатов на их место, тысячи, а вы наоборот волну гоните. Все эти люди там только потому, что мы сделали это НАСИЛЬНО, а не потому, что мы такие плохие и так сделали. Народ признаёт, что дети в приоритете, просто мы поступили не самым красивым образом. Но мы освободили ДЕТЕЙ. Пусть и такой ценой.

— Как всё сложно! — покачала она головой.

— А то! — Я усмехнулся. — Так что тут скачут на площади только упоротые, кто в принципе против власти, всегда, что бы та ни делала. Кто не дружит и не хочет дружить с логикой и головой, для кого осознание, что уже прошли стадии гнева и торга, так и не наступило. Кто, блин, не хочет понимать, что это полярный лис на планету пришёл, и он тут надолго, и нельзя раскачивать лодку во время нападения врагов. А таких всё же не очень много, и собрать их непросто.

— Но их соберут, — утвердила она и довольно сверкнула глазами. — Правда ведь?

— А то! — зло сощурилсяя, ловя себя на мысли, что стал кровожаден. Это неправильно, надо над собой поработать, пока плохо не кончилось. — Раньше подключали студентов за деньгу малую. Сейчас студенты не дураки, могут так просто не подписаться. Надо башкой не дружить, чтобы во время боёв в городе брать деньги и выходить с баннерами на площадь. Но и там рисковые есть, и скоро подтянутся.

— Количество глупцов бесконечно! — процитировала Тигрёнок римский афоризм.

— А то! А ещё есть фраза: «Бессмертных хватает».

Больше за день ничего не произошло. Сеньор Борхес не смог встретиться — был занят. А потому я не стал просить, чтобы нам срезали шлюз. Но нам его к вечеру и так срезали, и тут же, не отходя от кассы, рабочие установили новый, сверкающий хромовым блеском. Плиту гермозатвора оставили старую, просто нацепив её на новую систему. Отряд Снежки сменили на моих, усиленных четырьмя девочками из резерва — сводный отряд получился. Раненую тут же увезли… И только тут нам сказали, что в госпитале нашу напарницу решили отключить от жизнеобеспечения. Было горько, обидно… Но это война.

Спали там же, в том же составе, с поправкой на смену караула. Мои никуда ни во что не лезли, ходили пришибленные, и я их понимал. Маркиза про между прочим отчиталась, что предупредила Хуана Карлоса — если увидит его на площади — и вторую руку сломает. И из её уст это не шутка. На Тигрёнка девчонкам было плевать — её они считали своей, членом стаи и семьи, смотреть косо и не думали.