Зато теперь сеньор Умберто «соскочил». Сам. Все понимают, что его припёрли обстоятельства, но с другой политес — он ДОБРОВОЛЬНО уничтожил всё, что сделал для организации переворота, прикрывшись смешным фиговым листиком обвинения в терроризме в школе, а этот аргумент вызывает улыбку даже у ярых верующих во что угодно. Но посодействовав мне через Марго и тебя с порталом Кастро, он «обелился», и королева вряд ли в ближайшее время будет жаждать его крови, как бы «тепло» к нему ни относилась. Он заслужил не прощение, но спокойную жизнь на обочине, без преследования и жести.
— Что же касается тебя, — продолжил я, сузив глаза, добавив в голос напора, то ты, Адриано, был таким же точно ублюдком, как и те, кто 3,14здил тебя в элитной школе. Ты точно также смотрел на быдлян, как смотрели на тебя законнорожденные коллеги. И своё у фонтана заслужил честно. И я больше скажу, я вижу в тебе после этого перемены. Ты изменился, и очень серьёзно. Ты всё ещё сукин сын, ты всё ещё аристократичный подонок, но ты, по крайней мере, осознал, что вокруг тебя — люди, и ты сам — тоже людь. И больше скажу, и насчёт полнокровных аристо ты понял то же самое. Они — люди, как и все. Просто высокомерные уроды. Ну согласись, будущий друг, это стоило того, чтобы отхватить по сусалам! — Я расплылся в довольнющей улыбке. — В жизни за всё нужно платить. Но если за товар мы платим презренными деньгами, то вот плата за знания иногда бывает ой какой суровой, и иногда неподъёмной. И в твоём случае всё хорошо, ибо хорошо закончилось. Просто владей полученными знаниями правильно, а не кори судьбу злодейку, что не дала тебе побыть аристо.
— ДА НЕ АРИСТО ТЫ! — заорал я, подскакивая, и собеседник непроизвольно отшатнулся и вжал голову в плечи. — Они НИКОГДА не примут тебя в свой круг! Будь ты семи пядей во лбу! Будь каким угодно! Но ты — не они! И никогда в их круге не будешь своим!
Сел на место. Заставил себя успокоиться.
— Ты тоже там не будешь, — всё понял он и покачал головой. — А потому и не стремишься. И мне пытаешься сосватать то же поведение. — А теперь грустная ухмылка.
— Твоя ошибка в том, что ты собираешь вокруг себя только бастардов, — парировал я. — Я согласен, у них жизнь нелёгкая. И в целом им тяжелее, чем тебе — у тебя хотя бы отец из основателей. Он слишком могущественен, чтобы о тебя вытирали ноги, но о тебя их один фиг пытались вытереть, даже несмотря на это. Ты создал братство, ты их защищаешь… Но у вас нет будущего. Ибо ОНИ никогда не примут не только тебя, а вас всех. Даже объединившись, вы ничего не сделаете, не достигнете, не пробьётесь, не измените. Но при этом вы сами копируете модель поведения аристо и смотрите как на говно на тех, кто внизу. А значит для тех, кто ниже, вы ничем не отличаетесь от НИХ. А потому, Андрюшенька, — усмехнулся я, — вы все в школе отхватили вполне заслуженно, и не надо ля-ля в оправдание. Мои парни и девчонки били упырей, которых ненавидели всеми фибрами души, и им без разницы на сорта дерьма, ибо и вы, и ОНИ дня них дерьмо, просто разное.