— Хуан, о, великий господин! Присоединяйся к обсуждению! Мы без тебя, великого, не смели начать эту операцию, ждали ваше императорское величество для подтверждения… — встретила меня Фрейя гневной отповедью, и глаза её расширились от ярости.

— Фрейя, я…

— Все вон! Позову! — рявкнула она, и все, кто находился в организованном уже мной верхнем штабе, на этаже её кабинета, а тут было хоть и не столько народу, как внизу, засобирались на выход. Когда спина последнего сотрудника штаба скрылась в проёме, она голосом задраила створку… Быстро подошла и двинула пощёчину мне по лицу.

— Значит, ты у нас уже ставишь королев! — лился из её уст яд. — Назначаешь глав государств! Круто! Быстрая карьера, да? Всем бы такую!

…И я понял ещё одну вещь — с нею, как и с военными, стандартная тактика не сработает. Она привыкла к определённому обращению, определённой аргументации. И просто чтобы переубедить её, нужно лебезить, пресмыкаться и оправдываться. А я, видит бог, просто хочу спасти свою страну. Не хочу ни оправдываться, и тем более не буду пресмыкаться.

А потому от моей ответной пощёчины, в которую вложил силу, её прекрасная головка отлетела, а сама высочество, разинув рот и выкатив глаза в недоумении, обиженно схватилась за пострадавшую щёку.

— Успокоилась? — просто и незатейливо спросил я.

Неуверенность в глазах, страх, ужас, что такое произошло С НЕЮ. Чего с наследной принцессой и главой государства не может произойти по определению. Я решил ускорить процесс принятия:

— Если пришла в себя — давай работать. Нет, если бьют эмоции — давай быстро решим эту проблему. Я зверски устал, но от хорошего секса не откажусь. — Шаг навстречу, и она, ожидаемо, опасливо отпрыгнула.

— Хуан, что ты себе позволяешь? Что позволяеь, сукин сын? Я охрану позову!

— Ну и дура. — Усмехнулся. — Позволяю себе вернуть тебя на грешную землю. Ты должна быть холодной расчётливой королевой. У тебя враг только что дворец штурмовал. А ты завелась из-за какой-то фигни, позволила эмоциям обуять себя. Непорядок! — Последнюю фразу воскликнул, добавив в глаза весёлые искорки.

— Но я… — Растерянность. — То, что ты сказал военным… Там…

— Я сказал то, что они должны были услышать. — Есть, я даже голос при этих словах не повысил. Наоборот, небрежно пожал плечами, как будто говорю о чём-то незначащем. — Они должны были услышать именно это — и услышали. И сразу пошли следом, без пререканий и торга. Где твоя похвала, где ободряющий поцелуй? Чего дерёшься?

— Но они подумают… — Растерянность. После страха это большой прогресс.

— Что подумают? — Кисло скривился. — Наверное, подумают, что женщина не может на самом деле править Венерой без мужчины, и ты это полностью осознала и не плывёшь против течения, не споришь с объективной реальностью. Твоя мать попыталась — видишь, чем кончилось? — махнул в сторону. — За окно посмотри. На три расхреначенных купола, один из которых пришлось долбануть конвенциональным оружием. При твоём деде такой фигни быть не могло! — повысил я голос, наезжая. — И прадеде. И при всех других королевах, не пытавшихся заявлять, что они феменино и эмансипе. — Подошёл, и, подавив лёгкое сопротивление, сгрёб её в охапку. — Я — твой человек, Фрей. Твой генерал, твой защитник, твой представитель. С тобой они не смогут разговаривать — ты для них неизвестная планета. А со мной общий язык найдут, и договорятся. Сейчас я представился мужчиной твоей матери, завтра стану твоим, ия идеальный переговорщик. Вы же наверху сделаете так, как мы договоримся, но им не придётся долбаться о стену непонимания. Что не так?