Ван Юньи высокомерно смотрит на Глеба.

— Враг проявил к нам уважение, — Желтоглазый Тигр с презрением обращается к княжичу. — Я предпочту ответить ему тем же, чем строить догадки о какой-то неведомой хитрости, следов которой даже не видно.

— Но…

Ван отворачивается от Глеба, показывая, что разговор окончен, и дает распоряжение атаковать противника. Группировка приближается к прибрежной полосе на расстояние артиллерийского выстрела. Обе стороны обмениваются залпами. Минометы, гранатометы и пулеметы стреляют через узкую долину, но у врага активируются силовые поля, и вражье пехотинцы остаются не тронутыми.

— Это становится всё интереснее! — азартно оскаливается Ван. — Вещий, и правда, не прост! — Тигр смотрит на адъютантов. — Перенести артобстрел вглубь позиций! Пехота — вперед, на штурм!

Тигр лично возглавляет бросок. Пока бронетехника, минометчики, гранатометчики и пулеметчики подавляют огневые точки противника, почти сотня ханьцев стремительно несется на врага, сосредоточившегося под тенью Чаячьего камня. Среди людей Ван хватает магов, и еще на расстоянии они атакуют каскадом молний, огня и ветра. Не сдерживается и Желтоглазый Тигр. Огненные ливни летят в русских, опрокидывая их. Защитные артефакты не выдерживают, горящие русские мечутся в агонии. Правда, почему-то молчат. Тихие они какие-то.

Стоит отдать должное русским — они не убегают, а лишь рассредоточиваются. Действительно достойный враг!

Неожиданно сверху пролетают драконы, но Ван не обращает внимания. Он уже достиг первого врага для рукопашной схватки. Огненный доспех Тигра сияет пламенными всполохами.

— Вещий, хоть я тебя и убью — но, знай, я тебя уважаю! — рык Вана разносится по округе. Почему-то Тигру показалось, что перед ним сейчас стоит сам юный граф. Может, потому что солдат держится непоколебимо перед огненной смертью, прямо как бесстрашный воин.

Удар огненного кулака, и русский складывается внутрь себя как карточный домик. Молча. Ни крика. Ни стона. И тут Вана одолевают первые сомнения. Он вглядывается в труп. Положение упавшего тела слишком неестественно, а из рукавов торчат какие-то палки, похожие на выкопанные корни.

Ван нагибается и сдирает с лица мертвеца зеленую балаклаву. Под тканью оказывается лишь торчащие палки, согнутые в сферу. Ван округляет глаза. «Бесстрашный воин» оказался вешалкой.

— Ловушка…! Отступаем! — кричит Ван, но его голос перекрывает оглушительный грохот. Несколько взрывов гремят почти одновременно, а затем с верхушки скалы сыплются камни. Сотни перепуганных чаек отставляют насиженные места и огромной тучей уносятся за реку.