О, как хорошо, что я взял с собой Горгону. Защитила нашего водителя, молодчина. Ну зато теперь и ясен план графенка. Хе, наивный дурак.

— Скажи группе: пускай учтут при штурме — в зале Мастера, — громко бросаю я в мобильник, нисколько не стесняясь вылупившего глаза Стяжкова.

— Штурм⁈ Вещий ты о чем⁈ — отшатывается он, побагровев.

— О том, что ты пытался прочистить мозги моему водителю, — спокойно, не торопясь я убираю мобильник обратно в карман пиджака. — Но облажался. Скажи на милость, что ты хотел с ним сделать?

У Стяжкова дергается глаз, верхняя губа свирепо обнажает зубы, с трудом он берет себя в руки. Я же беззастенчиво усмехаюсь. Как бы сильно гаду не хотелось вскрыть мне гортань, у него по-прежнему нет повода это сделать. Более того — теперь у меня есть компромат на Стяжковых. Запросто могу взять воспоминания Никитоса о нападении и пойти к Львовым.

Стяжков оборачивается к Мастерам за соседним столиком:

— Кретины, что с группой захвата⁈ — орет он, не сдерживаясь. Нашел же время срываться. Прямо посреди операции. Если ты неудачник, значит неудачник во всем.

Мастера враз забывают о маскировке и, вскочив, подходят к нам:

— Господин, судя по всему, группа «Б» ликвидирована, — отчитывается старший, держа в руках мобильник. — Мы не можем с ней связаться.

Стяжков снова сверлит мое лицо бешеным взглядом.

— Дай угадаю, — усмехаюсь. — Ты хотел заставить моего водителя напасть на тебя, так?

— Выгоните всех! — кричит графенок Мастерам, и те туже выгоняют прочь официантов и посетителей, включая даже тех двух дворян.

Затем только я удостаиваюсь ответа.

— Вещий, думаешь, у тебя получилось обыграть всех⁈ — брызгает Игорь слюной. Эх, а вначале казался таким вежливым молодым человеком. Куда же катится дворянство? — Ты нажил себе слишком серьезных врагов.

— Ты говори-говори побольше, — с ухмылкой стучу указательным пальцем себя по левому виску. — Диктофон всё записывает. На великокняжеском суде пригодится.

Стяжков морщится.

— Отойдите! Еще дальше!– рявкает он Мастерам и те послушно отступают к окнам. Затем Стяжков подается ко мне через стол. — Никакой суд тебя не спасет. Здесь не «норы», здесь правят связи и верность Царю, — скрещивает он руки на груди и продолжает: — А ты всего лишь тупой пес. Безродыш. Никчемная овчарка, способная только кусаться.

— Ну-ну, какой глупый трюк, — усмехаюсь шире. — Ничего лучше не придумал? Тебе позарез нужно вынудить меня дать повод напасть, но своими попытками ты только загоняешь себя глубже в землю. Уже оскорбления пошли в ход, а что дальше? Может сам себя ударишь и скажешь, что это я сделал?