свидетельскими показаниями и актами экспертиз. И очень важным было, что на процессе прозвучали такие юридические определения, как «геноцид», «военные преступления», «преступления против мирного населения». Мог ли этот процесс стать «профилактикой» зверств оккупантов на нашей земле? Конечно же нет. Я не такой наивный. Точно знаю: они придут сюда, уверенные, что идут побеждать, имея право насиловать, грабить и убивать. Их главной целью будет уничтожение славян и народов СССР, носителей гена большевизма. А в живых они планируют оставить только небольшое количество рабов, которые должны будут безропотно обслуживать своих хозяев. Это количество уже подсчитано со всей немецкой педантичностью и экономически обосновано. Голод, болезни, массовые репрессии должны помочь оккупантам в исполнении нечеловеческого плана «Ост». На Западе в мое время поднимали вой, что русские солдаты насиловали немок, забывая при этом, что такие преступления – считались именно преступлениями. А насильников судили военные трибуналы. И ни одного осужденного немца за массовые изнасилования женщин на оккупированной территории. Унтерменши, зачем их жалеть? Но когда дела у истинных арийцев пойдут не так хорошо, они обязательно задумаются над тем, что своя шкура может вот-вот подгореть. Может быть тогда, когда получат по зубам и начнут катиться назад, зверствовать станут меньше. А дальше, награждение, встреча с интересной девушкой, любовь, которая вспыхнула то ли из-за многолетнего простоя, буйства гормонов, то ли от того, что пришла пора и он влюбился. И был разговор с товарищем Берия. Когда я не писал, не работал, в немногочисленные часы отдыха и одноразовой прогулки в абсолютном одиночестве в тюремном дворике, я размышлял над тем, правильно ли я все сделал, а, может быть, надо было продолжать юлить и скрывать свою сущность? Ну да, от таких людей, как Берия и работники его конторки многое скроешь! Конечно, меня готовили к противодействию психологическому давлению, гипнозу, были поставлены какие-то ментальные блоки, в которые я не особо верил. Ну, не тот уровень науки пока что! И сейчас пока что, и тогда пока что. Снижение болевого порога? Это я умею. Но всякому умению есть свой предел. Так что при правильной работе – и этот барьер взяли бы. А говорю я это потому, что при попытке скрыть правду, никто бы меня от сотрудников этого уважаемого заведения уже не прикрыл бы, так что достали бы они меня до самого копчика, нутром чую. То есть возможность поиграть в молчанку-то была. И ее не было на самом-то