информация проверяется, пусть медленно, но проверяется точно. И ценность ее! Ой, какая ценность ее! И что теперь? Неприкасаемый! Писатель хренов! Пишет! Каждый день пишет стопку сверхсекретной документации и руки не отсохнут у него, болезного!» – на этой мысли нарком пометил просмотренную папку словом «техника». В графе «Важность» появилась пометка: Приоритетная! Лаврентий Павлович аккуратно завязал матерчатые полоски завязок, после чего спрятал папку в сейф. Эти документы он пока что никому не доверял. «Все сам. Все сам! Впрочем, работы его сотрудникам прибавилось. Бегают. Проверяют! Носом землю роют! Спать им некогда! Ничего! Не на пляже работают спасателями». – «всесильный» нарком с чувством непонятного сожаления осмотрел стол, на котором он, по легендам, насиловал несовершеннолетних девочек. И злобно усмехнулся. А ведь сам совсем недавно в разговоре со Сталиным ляпнул и про школьниц, и про стол… «Что же это такое! Просто совпадение? Или какая-то хрень лезет в голову? Или кто-то пытается ему, наркому внутренних дел, в голову залезть? Додуматься надо! Насиловать! Девочек сюда тащить! Когда? Куда? Зачем? Без пропуска в режимное учреждение? Да! Напридумают. А ведь отдыха нет совсем. Поспать шесть часов подряд это уже огромное счастье! Застолья у вождя? Так это не отдых! Попробуй там расслабься! И пить надо, и веселым быть надо, и за языком следить надо! А стол этот я все-таки заменю! Подарю его «попаданцу», на свадьбу подарю, пусть любуется»! Настойчивый звонок прервал размышления «всесильного наркома и лучшего менеджера по совместительству». В трубке раздался такой знакомый, чуть отдающий легкой хрипотцой голос: – Как дела, Лаврэнтий? Ты уже готов дать мне ответ, Писатель наш друг или враг? Да, тут юлить нельзя. Ответ должен быть четким и однозначным. Сталин не прощал двух вещей: обмана и ситуации, когда на его вопрос стараются ответить общими словами, то есть никак не ответить. Лучше признаться, что не знаешь, не в курсе, пообещать разобраться и доложить. И не дай Бог не разобраться, или не доложить. – Мое мнение, товарищ Сталин, что истинные мотивы своего появления Писатель еще не раскрыл. Он сам себе на уме. Не враг – это точно. Но и в друзья его записывать рано. – Вот как? – голос Сталина спокойный, в такие минуты надо постараться максимально точно донести свою точку зрения. – На мой взгляд, информации от Писателя можно верить примерно наполовину. – И как ты прэдлагаешь эту половину отделять от другой? Монетку кидать будешь? Орел – вэрим, решка – нэ