Максим был облачён в домашнюю одежду: белая рубашка, расстёгнутая до середины груди, и светло-бежевые штаны. Одежда контрастировала с тёмным оттенком кожи. Белоснежные волосы были небрежно собраны в низкий хвост. Сынок сидел в кресле и отбивал лениво пальцами по подлокотнику незатейливый мотив. При этом пронзительно синие глаза неотрывно следили за каждым моим движением.

Сцепив руки в замок на столе, сосредоточенно посмотрела на него.

— Что?

— Ты опять разрешила Витале взять мотоцикл. Мы еле его создали по раритетным записям.

— Пусть побалует.

— Интересные гости. Господин Ларан и Янус с госпожой Теотль. Особенно занимательно звучит история о перерождении души.

Сын не привык ходить вокруг да около. И сразу перешёл к главному вопросу.

— А император инсаров вопросы не вызывает?

— С ним как раз всё в порядке. Мы знакомы уже длительное время.

Странно, не знала об этом. Всё чудесатее и чудесатее.

— Сразу после окончания войны деда Каяр познакомил меня с отцом.

Я аж застыла. С кем?! Сынок улыбнулся краешком губ.

— Так понимаю, ты не в курсе.

— По моей реакции на твои слова похоже, что я была в курсе ваших семейных обстоятельств?! Как тесен мир. Что ещё я не знаю? История с Кьяхаром — выдумка?

— Нет. Это я, когда узнал о проблеме, попросил деда Каяра, чтоб он намекнул нэруйи Айше о тебе. Если уж подпитка от тебя не поможет. То не знаю, что тогда надо предпринять. Жалко мальчика.

Озадачил так озадачил. По идее сейчас должна злиться, что скрывали родство с императорской семьёй. Но что-то тишина внутри. Возможно, потому что уже ловила себя на мысли о том, как они схожи. Марэл чуть крупнее и повыше, чем Максим. Некстати вспомнила императора Марэха. Н-да. Вам, ребята, ещё расти и расти. Жалко ему мальчика, а маму кто пожалеет? И вдруг захотелось на ручки к огромному саблезубому инсару, и пальчиком потыкать на всех, кто обижает, и на острое ухо наябедничать старому императору. Представила картину, усмехнулась мысленно.

— Не злишься. — Констатировал факт.

Прав, не злюсь. Но обидно, что скрывали. Взгляд Максима переместился ко мне за спину, в сторону открытого окна. И вот сидит, по человеческим меркам, взрослый мужик, а фэйс с годами не меняется в определённых обстоятельствах, связанных со мной. Каких обстоятельствах? А когда над мамой посмеяться можно. Как и у некоторых созданий привычка не меняется. Я уже с полминуты ощущала дыхание за креслом. Обречённо выдохнула и медленно развернулась к оконному проёму. В мою сторону тянулся язык саи. Очень крупного, наглого и с толстой попой. Которая в детстве привыкла в окно залазить, а сейчас не факт, что пролезет, но надо. Потому что мама дома.