Посмотрев на этих хнычущих и стонущих существ, у которых в настоящий момент с бедер пропадали последние остатки чешуи — ослепших и местами раненых, но все равно прекрасных какой-то особой утонченной и немного порочной женской красотой — я подумал, что неплохо было бы явиться в эти города после завершения дела с херром Тойфелем, и вместе с отцом Александром, Коброй и Анастасией устроить там Страшный суд, Содомский Огненный Дождь, Всемирный Потоп и Семь Египетских Казней одновременно, чтобы на тысячелетия вперед люди закаялись делать хоть что-то вроде поедания себе подобных.

Кстати, когда вода на месте удара Кобры перестала бурлить, то там не было найдено никаких остатков чудовища. Лилия, выслушав рассказ Змея и Кобры, почесала пальцем макушку и сказала, что такую форму страшного доисторического морского чудовища мезозоя иногда принимает рассерженный Посейдон, когда на кого-то злится. А на нереид он злится постоянно, потому что они не хотят иметь дела с его потомками по мужской линии тритонами и постоянно липнут к смертным людишкам, отчего, как мы уже говорили, тритонов становится все меньше, а нереид все больше. Наверняка он не хотел этим нереидам ничего дурного, за исключением принуждения к браку со своими потомками, но фокус не удался, и встреча с одним из нас прервала жизнь еще одного божества далекого прошлого.

* * *

День двадцать первый. Утро. Анна Сергеевна Струмилина. Маг разума и главная вытирательница сопливых носов

Хорошо, когда ничего не беспокоит в смысле здоровья — просто замечательно. Моя нога полностью зажила — даже шрамов не осталось, ну так, едва заметные пятнышки, которые, как уверяет Лилия, вскоре тоже рассосутся. Если б я получила подобную травму там, в нашем мире — то, наверное, осталась бы инвалидом на всю жизнь…

Мы находимся здесь около трех недель — а кажется, что уже очень давно. Могла ли я раньше подумать, что жизнь моя будет когда-либо столь интересной и насыщенной удивительными событиями? Я уже почти и не вспоминаю тот, другой, мой родной мир. Лишь иногда во сне я вижу почти забытые лица тех, кого я знала. Немного скучаю по маме… Но еще больше беспокоит мысль, как она там без меня. Такие моменты обычно случаются ночью, когда я вдруг внезапно просыпаюсь — воспоминания медленно струятся сквозь мой расслабленный разум — и сердце мое наполняется тоской… И тогда я стискиваю зубы, потихоньку вытираю слезы и гоню прочь грустные мысли. Все равно я ничего не в силах изменить. Надеюсь лишь, что мама не впала в безысходное отчаяние и живет надеждой снова увидеть свою дочь…