А Володя тем временем раздавал любезности направо и налево… Женщины млели в его присутствии, смеялись его шуткам, и все это выглядело совершенно невинно и мило. Но Влади так не казалось. Ее внутренне напряжение считывалось мной как темный вибрирующий сгусток. Однако все остальные ни о чем не догадывались и воспринимали эту пару как счастливых и влюбленных друг в друга людей. И только Сергей Петрович, кажется, о чем-то догадывался… но, разумеется, молчал, не считая нужным лезть в чужую личную жизнь. У них, у мужчин, так…
На площади перед заводью Ближнего, где, чуть в стороне, будто памятник самому себе, на берегу стоял коч «Отважный», все уже было готово к празднику Урожая, приуроченному ко дню осеннего солнцестояния. Все, что летом произрастало на полях, убрано в закрома, и теперь по этому поводу можно и повеселиться. Огромной кучей в виде «вигвама» с двухэтажный дом сложены отходы лесопильного производства, обильно политые густой жидкостью с острым запахом скипидара, а чуть в стороне возвышается помост, что служит сценой для произнесения речей и выступлений самодеятельных артистов. И не только самодеятельных — сегодня на этой сцене будет выступать Владимир Высоцкий. А вон там, чуть поодаль — столы с угощениями, и у котлов и шашлычных жаровен шуруют девицы из кухонного наряда, готовые всех и каждого обеспечить разными местными вкусностями.
Смиты глазели на все это, раскрыв рты. Я обратила внимание, что они то и дело втягивают носом воздух, делая глубокий вдох, и улыбнулась про себя: каждый, кто попал сюда впервые, делает то же самое. Атмосфера-то то здесь абсолютно незагрязненная! Состав ее изрядно отличается от того, что имеет место быть в их мире: воздух здешний — настоящий эликсир долголетия. Наверняка у них еще и голова кружится с непривычки. Да, по первости Каменный век пьянит всех, кто здесь оказывается…
Саманта же вела себя совершенно раскованно. Она улыбалась и махала рукой всем, кто попадал в ее поле зрения, и те неизменно отражали ее улыбку — такую искреннюю и лучезарную. Вот к нам подошел Антон Хорьков, а с ним восемь девушек-подростков: четверо беленьких кроманьонок и четверо темнокожих. Они вежливо и вполне цивилизованно поздоровались с незнакомой им прежде Самантой, а потом непринужденно потерлись носами с моими гавриками и любезной Лидусей, которая, впрочем, приняла этот жест дружественного общения как должное.
Тут-то и пришло время отвечать на вопросы Смитов и пояснять, что тут к чему. Они явно были ошарашены и тем, что видели, и моими комментариями. Джейн даже не удержалась и в какой-то момент воскликнула: «Как многоженство — я не ослышалась⁈»