— Нет, нельзя было, — ответил я, — чего ты не знаешь, того не можешь выдать, а мне для воздействия на противника был необходим эффект полной внезапности. Противник у нас вы сами знаете кто. И вид у него сейчас бледноватый.

Андрей Громыко непроизвольно поперхнулся смешком, ибо из свежего донесения посла Добрынина знал, какая суета, почти что паника, охватила Вашингтон после того, как мой линкор не только обогнул планету, себя показал и на мир посмотрел, но и разнес вдребезги всю американскую посуду на пакистанской кухне. А другой там и не было.

— Да уж, товарищ Серегин, — сказал он, — появились вы эффектно. Вашингтонские деятели с перепугу чуть из окон сигать не начали.

— Нервные они там, поскольку знают, что грешны по самую маковку, — ответил я. — Но еще больше они станут нервничать, когда мы с вами официально подпишем союзный договор. Без этого будет трудно наладить взаимодействие на местах. Не буду же я каждый мельчайший вопрос обговаривать здесь, на самом верху.

Товарищи из Политбюро переглянулись с некоторым обалдением.

— И в каком же виде такой договор может быть составлен? — с сомнением спросил Громыко.

— Вот, Андрей Андреевич, — сказал я, доставая из воздуха адаптированную копию соглашения с СССР сорок первого года, — договор крайне простой. Пункт первый: борьба против общего врага, кто бы им ни оказался. Пункт второй: взаимное невмешательство во внутренние дела. Пункт третий: раздел будущей добычи. Пункт четвертый: все вопросы, не обговоренные этим договором, решаются мною и вами при взаимном согласии и оформляются в качестве неотъемлемых приложений. Пункт пятый: условия досрочного прекращения действия договора. И все.

Советский министр иностранных дел с некоторым сомнением прочел крайне лаконичный текст и произнес:

— Непривычно это как-то — межгосударственный договор, и всего на одной страничке. И в то же время пункт номер четыре за весьма ограниченный срок способен породить тот ворох бумаг, который так любят юристы-международники.

— Если вашпартнер бесчестен, то никакие даже самые страшные пункты договора не отвратят его от предательства, — сказал я. — В противном случае, если обе договаривающиеся стороны при любых обстоятельствах верны как букве, как и духу соглашения, текст может быть очень коротким. Мне в вашем мире не нужно никакого нового удела, требуется только добиться того, чтобы американский дядя Сэм убрался к себе домой, перестал грозить ядерной войной и не мешал честным людям жить как им нравится.

— Вот вы, товарищ Серегин, говорите, невмешательство, — проворчал Гейдар Алиев. — Но как же тогда понимать ваше вторжение на внеочередной пленум и вынос оттуда тел товарищей Горбачева и Чебрикова? Я не хочу сказать, что вы что-то сделали неправильно, эксцессы при моем вступлении в должность говорят об этом сами собой, но, все равно, разве это не было вмешательством в наши внутренние дела?