— Гражданином Тито уже занимаются серьезные люди, — сказал я. — Я имею в виду Кобру, которой отрубить дурную голову — это все равно, что нам выпить стакан воды. Поскольку живым этот властолюбивый карьерист от социализма нам не нужен, все так и будет. Тело осталось в постели, а голову в авоське унесла с собой Кобра. И в то же время подчиненные товарища Бережного, разбитые на батальонные тактические группы, чистят концлагеря, где этот маньяк содержит противников режима. Охрану, националистов и коррупционеров они сразу пускают в расход, а сторонников дружбы с Советским Союзом направляют в Тридесятое Царство на реабилитацию. Никакого другого ущерба социалистической Югославии я приказал не причинять: югославы не виноваты, что ими правил властолюбивый придурок. Утро в Белграде должно быть добрым. Все делается точно так же, как было в мире пятьдесят третьего года, ведь с тех пор сущность титоизма ничуть не изменилась. На этом, товарищи, по югославскому вопросу у меня все. И вообще, что-то мы все время говорим о делах да о делах, а ведь у нас как-никак торжественный обед, а не производственное совещание!

И в дальнейшем до конца мероприятия не было никаких разговоров о делах, ибо Нам подобное не было угодно. И если чета Хайнлайнов чувствовала себя весьма свободно, а сэр Роберт даже завел с Константином Симоновым разговор о литературе, то Форды ощущали себя как на собственных поминках. Ну и черт с ними — никто им не обещал, что даже почетная капитуляция окажется легким и простым делом.

7 августа 1976 года,

местное время 10:15. Соединенные Штаты Америки, Федеральный округ Колумбия, Вашингтон, Белый дом, Овальный кабинет

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

И вот мы снова в Вашингтоне, только год за окнами не пятьдесят третий, а семьдесят шестой, а все остальное в той же канве. Американский Конгресс мы застали в той позиции, когда эти деятели, собравшись на заседание, только готовились голосовать за импичмент президента Форда. При этом его преемником должен был стать не вице-президент Рокфеллер (делся неизвестно куда), и не спикер Палаты представителей Альберт Кал (взял самоотвод из-за недавнего коррупционного скандала), а Временный президент Сената и председатель сенатского судебного комитета Джеймс Оливер Истленд.

Данный персонаж был иарким представителем выходцев из богатейших слоев населения американского юга: хлопковый плантатор, почти рабовладелец, противник гражданских прав для афроамериканского населения и, естественно, ярый антикоммунист. Так его мои люди и взяли — уже изготовившимся занять теплое кресло в Белом Доме, чтобы через пять месяцев благополучно передать его Джимми Картеру. Вообще в США однопартийные выборы — это нонсенс, но в Миссисипи, откуда происходил мистер Истленд, подобное было в порядке вещей с 1890 года, когда конституцией штата для избирателей был введен жесткий образовательный ценз. С тех пор там на выборах побеждали исключительно кандидаты от Демократической партии, выходцы из очень состоятельных слоев населения. Это еще не закулисный владыка Америки (плантацию в двадцать четыре квадратных километра, где работают негры-издольщики, так просто в Австралию не перевезешь), но существо, этим людям классово близкое и дружелюбно настроенное.