— Но от таких условий взбунтуется уже американский народ, — возразил Джордж Буш, — и вообще, я не понимаю, как можно править тысячу лет, не говоря уже о большем…
— Народ, Джордж, это понятие растяжимое, как в длину, так и в ширину, — сказал я. — Жизнь без страха внезапного уничтожения и без галопирующего роста стоимости жизни, вызванного военными расходами, тоже имеет свою привлекательную сторону. Кроме того, большинство американцев от доминирующего положения Соединенных Штатов на планете не получали ровным счетом ничего хорошего, и дальше это положение должно было только ухудшаться. Чуть позже, когда все утрясется, я возьму тебя за руку и отведу в Соединенные Штаты Америки двадцать девять лет тому вперед. Но только приготовься к тому, что там тебя сможет ограбить и убить любой негр-наркоман, и ничего ему за это не будет, потому что черные жизни тоже имеют значение. Вот наешься той Америки, которую я у вас отобрал, первым будешь благодарить меня за сегодняшний обезоруживающий удар, ибо блюдо то воистину тошнотворное. Но еще тошнотворнее оказалась та выгребная яма, которую я сегодня вскрыл и до дна вычистил в Давосе. Именно эти люди, исповедующие идеологию постгуманизма, вели цивилизацию к концу истории, а человечество к гибели. И твои американцы для них не были исключением. Все должны были сгнить в этой клоаке. Как раз по этой причине я был так суров и бескомпромиссен со всей вашей западной цивилизацией. Мерзость это. Теперь что касается сроков твоего правления и вообще жизни. Люди, сотрудничающие со мной не за страх, а за совесть, имеют возможность жить сколь угодно долго, пока не надоест. Но и трудиться на благо человечества им придется тоже, пока глаз остер и рука тверда. Опять же, я никого к такому не принуждаю: не хочешь — не надо. Подберем другую кандидатуру…
— Нет уж, мистер Серегин, — поспешно ответил президент Буш, — пожалуй, ваши условия более чем приемлемые, и я на них согласен.
— В таком случае, — сказал я, — сейчас ты должен выступить перед американским народом, объяснить людям, что ты обо всем договорился, что тотального уничтожения не будет, паника окончена, все расходятся по домам и ложатся спать. А завтра утром за тобой на лужайку Белого Дома прилетит челнок, и уже на нем ты поднимешься сюда, наверх, чтобы в официальной обстановке моих апартаментов подписать все положенные документы. С собой возьми госсекретаря, еще, пожалуй, министра обороны и председателя комитета начальников штабов, чтобы те подписали документы о полной демобилизации американской армии. Если бы вы, гады, вздумали еще потрепыхаться, я бы живьем снял с них шкуры, а так пусть живут, и даже на свободе, пока я добрый. На этом все, Джордж, если задача понятна, то действуй.