— И это наши потомки? — сардонически скривив губы, спросил генерал Шарль Марьон. — Ни за чтобы не поверил, что через двести лет сыны Марианны так измельчают и запаршивеют, чтобы прислуживать нашим злейшим врагам англосаксам…

— Невероятно, брат мой, но это факт, — ответил Жозеф Дессе. — Император устыдился бы, глядя на этих засранцев, тоже называющих себя французами. Просто кровь из глаз. Однако, как гласит история, даже в самом паршивом стаде обязательно найдется несколько героев и праведников, и наша с тобой задача — выявить таких в этой толпе, дабы дать им жизнь вечную. А остальные пусть с позором вернутся к тому, кто их сюда послал, и сообщат, что были признаны негодными, и потому отвергнуты.

И вот бывшие наполеоновские генералы пошли вдоль строя, время от времени указывая то на одно, то на другого солдата или офицера (Истинный Взгляд), и те покорно выходили из строя. Свои же люди, французы… Да и слова про «жизнь вечную» запали в сознание. Когда этот процесс был в разгаре, я повернулся к своим сербским контрагентам, внимательно наблюдавшим за происходящим на экране, и сказал:

— Вот и все, мои хорошие господа! Сопротивление противника подавлено в зародыше, Бихач освобожден почти без пролития крови, и никаких прежних миротворцев тут тоже скоро не будет. И только Атифа Дудаковича нам прищучить не удалось, ибо он отсутствовал в районе проведения операции. Но это не страшно. Сейчас Бихачский карман напоминает яблоко с вынутой сердцевиной: можно есть с любого конца, и даже не придется плеваться семечками. Некоторое время мир и порядок в этом селении будут поддерживать мои легионеры, а потом им на смену придут люди Фикрета Абдича, которому я планирую передать власть сначала в Бихачском регионе, а через некоторое время и во всей мусульманской части Боснии. Выбрали же этого человека совершенно честно председателем Боснийской Скупщины, но инициаторам развала Югославии на этом посту нужен был кровожадный экстремист Изетбегович, поэтому в ход пошли угрозы и силовое давление. Думаю, в общих интересах будет переиграть ту ситуацию, и, когда будут расследованы все злодеяния и наказаны все преступники, спокойно договариваться о том, как сербам и боснийским мусульманам жить дальше.

— Да, — сказал Ратко Младич, — все произошло так, как вы и обещали — стремительно и почти бескровно, и французский контингент не оказал вашим солдатам никакого сопротивления. И против Фикрета Абдича мы тоже ничего не имеем. Он наш союзник, почти брат, и мы верим, что он не ударит сербам в спину.

— В таком случае, — сказал я, — поскольку дела надо делать, пока они не остыли: прямо сейчас мы отправимся за господином Абдичем в лагерь беженцев Батнога, и на месте проведем с ним все необходимые переговоры. Ну а потом, когда положение с Бихачом будет стабилизировано, первый Краинский корпус можно разворачивать фронтом в сторону Сараева. Имперская миротворческая операция только начинается, и будет продолжаться до тех пор, пока на всей территории бывшей Югославии не будет установлен самый правильный мир. И будьте уверены, что ни одна натовская бомба больше не упадет на головы сербов, я вам это гарантирую.